Врачи «Скорой помощи» нацепили ей на руку прибор измерения давления, какие-то датчики присобачили к животу.

– Сердцебиение в норме. Везем! – кричал кому-то в рацию доктор в синей форме. – Что ж вы так, дорогая моя? Разве можно до такой степени тянуться к знаниям? Не могли хотя бы сегодня прогулять?

– Я не знала, – слабо улыбнулась Варя, и доктор мягко похлопал ее по плечу.

– Все будет хорошо. Все мы успеем. Оценку-то какую поставили?

– Я не успела решить задачу.

– Поставите нашей будущей мамочке пятерку? – весело спросил доктор у математика. Тот встрепенулся и склонился к Варе.

– В четверти, Варя, в четверти. Только не волнуйся. И дыши!

– Нет, дышать пока не надо. Дыши пока, как обычно, и старайся расслабляться. Не тужься, ладно?

– Ладно, – кивнула Варвара, хотя и понятия не имела, как это – тужиться и как не тужиться. Об этом она узнала немного позже, уже в роддоме, и надо сказать, без этих знаний она бы обошлась точно. Тужиться ей совсем не понравилось.

А потом родилась она, Варина дочь. В четвертом часу, после семи часов активной родовой деятельности. Здоровенькая девочка, три килограмма шестьсот грамм, пятьдесят два сантиметра.

К этому моменту и я, и Гриша уже сидели в коридоре около родильного отделения и ждали, ждали, ждали. Муж то сидел, то вскакивал и начинал бегать, то принимался приставать к любому представителю медперсонала, попадавшемуся, на свою беду, ему в руки.

– Почему так долго? Все ли в порядке? А нам туда можно? А когда можно? Там моя несовершеннолетняя дочь, я не могу оставить ее там одну! Да плевать мне на карантин!

– Гриша, успокойся, – пыталась достучаться до его разума я, но он только еще больше нервничал. Потом нам сообщили, что родилась ОНА. Но только ближе к вечеру, и то по большому одолжению и за относительно небольшие деньги, нам позволили ненадолго навестить нашу Варю. Когда мы пришли, дочь спала так крепко, что даже не заметила нашего прихода.

– Давайте я ее разбужу, – предложила медсестра, добрая и отзывчивая по причине хорошего характера и любви к деньгам.

– Нет, не надо. Мы подождем, – прошептал Гриша, и мы с ним тихонечко расселись на стульях. Он принялся читать свои новости на планшете, а я просто сидела и смотрела на мою девочку. Ее длинные темные волосы растрепались, она немного вспотела, и волосы прилипли ко лбу. Она тихо дышала, приоткрыв рот. На нее надели больничную ночную рубашку, а рядом с кроватью лежал страхолюдный цветастый халат, тоже больничный. Мы принесли с собой сменную одежду, памперсы для маленькой и даже соску. Это было так странно – снова после стольких лет ходить по рядам с детской одежкой, игрушками, сосками и выбирать памперсы.