Слишком неправильно. Слишком слишком!

И в этот момент она, наконец, подняла взгляд и выпалила то, что давно и подспудно зрело в ней. Без чего все это не имело смысла.

– Борис, а ты не хочешь попросить у ме?я прощения? За то, что изменял мне. За то, что причинил столько боли.

Он какое-то время молчал, глядя на нее. Прямо в глаза. А потом едва заметно качнул головой.

– Нет? - выдохнула Оля потрясенно. – Ты не хочешь… не считаешь возможным… извиниться?!

– Что это изменит, Липа? Слова ничего не значат. Значение имеют только поступки. Я – человек доказательной базы,и верю только фактам.

Упрямый, непрошибаемы осел!

– Ты – да. Я – нет.

Он снова нахмурился.

– Липа,ты что, в самом деле, считаешь, что слова могут что-то изменить?

– Но мы же сейчас говорим словами, разве нет? - ?ля выпрямилась. Покрутила на пальце обручальное кольцо. Дернула, как будто собралась снять. Оставила на месте. Борис, который до этого смотрел на ее руки, снова вскинул взгляд к ее лицу. – Я научилась ценить твои поступки, Боря. Научилась понимать, что стоит за твоими делами, и как много они значат. Ты – человек доказательный медицины, хорошо, я это понимаю. А мой мир – это слова. Я верю словам. Я люблю слова. Я хочу услышать слова.

Негромко стукнула о стол маленькая красная бархатная коробочка, когда Борис резким движением прижал Олю к себе, крепко обнял. Она слушал, как тяжело и надсадно он дышит. Как дрожат его руки. И не толькo руки. Как будто от непосильного напряжения. От него непривычно и почему-то как-то при этом правильно пахло табаком."

"– Прости… – это прозвучало так тихо, что ?ле показалось, будто она эти слова сама придумала, что они звучат в ее голове. А потом Борис повторил громче. - Прости меня, родная. Я понимаю, что причинил тебе многo боли. Понимаю, но… Я не знаю, как жить без тебя! - это прозвучало совсем надсадно. А потом тихо, на выдохе, снова едва слышно. Не на ухо, а куда-то в самое сердце. - Я тебя люблю.

Говорят, веревки на кораблях от соли каменеют та?, что узлы на них невозможно развязать. Сейчас все, что завязано было в ее душе в болезненные узлы, политые солью ее слез, вдруг развязались. И что-то живительное, необходимое потекло по всему ее существу, словно наполняя заново влагой высохшие русла.

Они молчали. Стояли, обнявшись,и молчали. Его руки крепко обхватывали ее плечи. Ее ладони прижимались к его пояснице. Мужская, заросшая бородой щека потерлась о гладкую женскую.

– А ты мне скажешь что-нибудь, Липа?

– Ты же человек действия, Борис. Зачем тебе слова?

– Один раз. Пожалуйста. Только один раз. Мне хватит.

Она улыбнулась ему в грудь.

– Я тебя люблю, Боря.

А потом она смотрела, как он целует ей запястье, ладонь и обручальное кольцо на ее пальце.

– Выйдешь за меня замуж ещё раз? - спросил Борис прямо туда, в кольцо.

– Я подумаю.