Мне тоже, но как я могла сказать об этом в такой ситуации?! Через минуту я и впрямь смогла отстраниться.

— А обниматься у тебя получается намного лучше, чем целоваться, — сделал выводы Лефиус. — Что ж, беги к заместителю ректора, пока я приведу твою комнату в порядок. Возвращайся только побыстрее. Я заключил хорошую сделку, потому могу ждать, но не думаю, что очень долго.

Я резво вскочила с кровати и, пока Лефиус не передумал, выпорхнула из комнаты. Больше никакой тяжести в груди, лишь легкое приятное чувство защищенности. И понимание, что все будет хорошо. Потому в отделение управления магической академии я шла, ни о чем не беспокоясь, а к двери заместителя ректора я подходила в куда более хорошем настроении, чем могла бы.

И сражаться за себя была готова на все сто."

"Вот только моя готовность не пригодилась: заместителя в кабинете не было. Я стучала в огромную дубовую дверь, но никто так и не отозвался. Дернула ручку — закрыто. Я оглядела пустующий коридор, удивившись тишине. Обычно в отделении управления магической академии было погромче: тут ведь не только кабинет ректора и его заместителя, но и всех важных персон магической академии — от заведующего кафедрой феелогии и арахнофилии до главы стражей академии.

Мало того, что некоторые могущественные маги, управлявшие своими собственными кафедрами, ругались друг с другом (хорошо, что не дрались), так еще и провинившиеся студенты толклись и перешептывались под дверьми ректора и его заместителя. Только сегодня — полная пустота.

У каждого человека в отделении управления был свой кабинет, а над кабинетом висел фонарик: горит зеленым — человек на месте, можно заходить, горит красным — нельзя, занят. А если никого нет на месте, то шар становился серым.

И вот только сейчас я заметила, что во всем отделении не было ни одного работающего кабинета! Выглядело жутковато, и я даже пожалела, что не взяла Лефиуса с собой. Неприятности неприятностями, но лучше они, чем мой хладный труп!

А потом я заметила приоткрытую дверь — там кто-то наверняка есть. Я без раздумий пошла туда. Если не найду заместителя ректора, то хоть спрошу, что у нас сегодня за чрезвычайный выходной, что ни одного человека на рабочем месте. Я остановилась у двери и уже потянулась к ручке, как замерла, услышав свое имя.

— Это и есть та самая Вильгельминария Эр Шаттэ? Вы уверены, что этого будет достаточно? — грубый мужской голос заставил меня покрыться холодным потом — столько враждебности и ненависти в нем было.

— Конечно, конечно! Я думаю, она сразу сделает все, что вы попросите, лишь бы все закончилось побыстрее! В конце концов, она и сама во всем виновата, она разрушила столько надежд своим подлым поступком. До сих пор не верю, что она так легко отделалась. В старые времена ее бы казнили.