– А если к тебе вернётся память?

На это у меня не было ответа. Откуда я могу знать, сколько продлится этот сон. Меня другое тревожило – та информация, которой поделилась со мной эта Донна. Вот только как бы её преподнести?

Прямо сказать нельзя. Он же пойдёт войной на моего предполагаемого отца, и хорошо, если со мной не разведётся. Мужчина горячий, мало ли…

Да даже если и не разведётся? Сиди и жди его возвращения?! Я как-то надеялась приятнее время провести, скажем так.

– Шерри, я все еще не могу понять, зачем ждать моего дня рождения? Ладно бы мне было лет четырнадцать, тогда этот поступок ещё понятен. Ты почему согласился? Планируешь признать наш брак недействительным? – Вот, лучшая защита – это нападение. Теперь он и сам задумается, не замышляет ли что-то в этом роде мой папаша.

Так и вышло. Он даже остановился и устремил на меня возмущенный взор.

– Запомни, я никогда не расторгну наш брак! – яростно и с нажимом заявил он.

– Обещаешь? – Я смотрела с надеждой, требуя, чтобы он развеял мои страхи.

– Обещаю! – поклялся он.

Вот и хорошо. Теперь можно расслабиться и думать, как избежать ловушек отца.

– Между прочим, это твой отец армию собирает, – заметил он.

«Во-о-о-т! Задумайся об этом факте!» – мысленно воззвала я.

– Я не помню своего отца. Скажи, а он может объявить наш брак недействительным? То, что ты не должен ко мне прикасаться, вы оговорили устно или подписали договор? – с беспокойством спросила я.

– Устно! – процедил он задумчиво. – И я сдержу слово, но если он нарушит свое, то меня даже ваше родство не остановит! – угрожающе добавил он.

– Знаешь, – взяла я его под руку, успокаивающе поглаживая, – я где-то слышала одно интересное изречение: «Хочешь мира – готовься к войне!» Если отец собирает армию, может, и ты соберёшь, учения какие-нибудь устроишь? Ну так, в целях демонстрации?

Шерридан удивлялся всё больше и больше. Разве может человек так разительно измениться? Эта новая Ауэрия не покидала его мыслей ни на мгновение.

Взять хотя бы обед. Раньше она с удовольствием держалась подальше от него, да и он не имел ничего против этого. Сегодня же она поразилась этому факту, и ему было приятно сесть с ней рядом. Да, она потеряла память, но её рассуждения здравы.

«Шерри, я ничего не помню, и ты единственный, кого я знаю. Давай сделаем исключение и устроимся рядом?» – Разве мог он ей отказать?

Вот только то, каким взглядом она его одаривала, рассуждая о десерте, отбило весь аппетит напрочь. Нет, аппетиты проснулись, но уже другого порядка."

"Потом она проявила интерес к его людям и захотела со всеми заново познакомиться. И как ей было объяснить, что всё это время она от всех шарахалась и, кроме своей дуэньи, словом ни с кем не перемолвилась.