Под глазами и скулами зияли провалы, делая ее лицо похожей на гипсовую маску с отбитыми краями, а глаза, на которые не попадал свет, казались черными. Вот тебе и готовая нечисть, чтобы пугать местных детишек, а?

– Значит, смысл в них все-таки есть? – Норман в отражении поднял лист наверх и посмотрел его на просвет. – В его рисунках.

Капля ударила по стеклу прямо в лицо призрачного Нормана и медленно заскользила вниз, оставляя после себя черный липкий след. Джемма моргнула, но след исчез. «Не играй со мной», – пригрозила она про себя дождю.

– Проблема в другом, – сказал Кэл, рассеянно снимая пленку с багета, который ранее вытащил из рюкзака. Джемма обернулась к остальным, методично вытирая волосы полотенцем. – Чем бы оно ни было, в лесу нет признаков его жизнедеятельности. И следов оно не оставляет.

Норман сидел на кровати – на ней же умостился в углу Блайт – и в сотый раз перебирал записи Купера. Доу остался на кухне греть воду, или, что вероятнее, греться у печи. Черт бы с ним, – Джемма не готова больше сегодня иметь с придурком дело.

– Мы слишком мало знаем про критические аномалии, чтобы утверждать, что в них ничего не может водиться. С другой стороны, – Норман, как обычно, принялся спорить сам с собой, замерев с двумя листами в руках, – тонкие энергии и материальные сверхъестественные существа очень плохо уживаются на одной территории…"

"– Может, оно не местное. Могли деревенские вызвать что-то из этого Сида, про который говорила тебе бабуля? – предположил Кэл. – Ты же понимаешь, она не просто так все это тебе наболтала.

Оказалось, пока их не было, Норман провел с бабкой содержательную беседу: хоть у кого-то вышло обнаружить что-то путное. Джемма опустилась на кровать рядом с Кэлом и, молча забрав у него из рук ссохшийся багет, принялась отламывать половину.

– Если предположить, что Сид, то есть потусторонний мир, одинаков везде, а значит, и тут тоже, то он и вести себя здесь должен по правилам, – засомневался Норман, глядя на то, как Джемма кладет на хлеб ломтики плавленого сыра из пачки. – А посмотри, что у нас тут есть. Сплошные аномалии… Джемма, – сдался он, – сыру дней пять. Побойся бога.

– Ты знал, что в Чикаго меня называли Роген Железный Желудок? – Джемма демонстративно откусила кусок. Хлеб захрустел на зубах. – Теперь знаешь.

– Не та информация, которая мне сейчас требуется, но спасибо. – Норман обернулся к Блайту. – Но вообще осталась и другая еда. Ты хочешь чего-нибудь?

Тот, воспользовавшись чужими разговорами, сполз почти в горизонтальное положение, забравшись под спальный мешок, – только черные глазища и торчали. Пригрелся. Прислушивался.

– Нет, – тихо ответил он. – Спасибо.