На День благодарения она последняя спускалась к столу, Рождество казалось ей утомительным, а пасхального кролика она и вовсе с детства ненавидела. Хеллоуин ей нравился: они до ночи резались в «Теккен» или смотрели слэшеры, названивали ее придуркам-одноклассникам и дышали в трубку, объедались «Чанки-манки» из большого ведра. Как-то раз, пнув тыкву на подъездной дорожке мистера Грэхема, самого раздражающего из соседей, Мэйси спросила: «Почему возможность переодеться в костюм из комиссионки вызывает у всех такой ажиотаж?» Джемма не помнила, что тогда ей ответила.

Сейчас бы она сказала что-то вроде: «Ну, это единственная ночь в году, когда мы приглашаем наши страхи на вечеринку, не так ли»

Раньше ей тоже нравился Хеллоуин.

По пути в гостиницу Норман сказал, что Хеллоуин – это кельтский праздник Самайн, или, по-ирландски, Саунь. День Всех Святых, конечно же, – это милые диктаторские замашки христианизации, но, вообще-то, кельты праздновали в это время наступление зимы и время сбора урожая. Дальше Норман пустился в разъяснения про различие «островных» и галльских кельтов, про геном и гемохроматоз, про уничтожение древнейшего населения острова в дремучие тысячи лет до нашей эры – словом, снова заговорил на своем языке выпускника Лиги плюща. Естественно, Джемма все прослушала.

Мужик, умерший на Хеллоуин в стране, откуда этот праздник берет начало, – так себе шутка для так себе шутников, но Джемма вполне могла представить такую иронию. Где бы они могли столкнуться с нечистью, промышляющей в Хеллоуин, как не на его родине? Блеск.

Тем не менее и Суини, и Купер пропали позже – почти через две недели после Хеллоуина, и Джемму больше заинтересовал подозрительный лесной заповедник прямо под боком. Поэтому в номере, пока Норман сел запрашивать доступ к базам ирландского Управления, Джемма развалилась на кровати и попыталась вникнуть в информацию, которую он успел нарыть по парку, когда торчал в отеле.

– Где ты нашел принтер, если никуда не выходил? – ворчливо спросила она, окопавшись в распечатках."

"– Владелец гостиницы любезно разрешил мне воспользоваться тем, что в его офисе.

– Да? А мне показалось, что мы его раздражаем.

– Ты – да, – весело отозвался Норман, – а я нравлюсь людям.

Тут и не поспоришь.

Объем нудятины в распечатках превышал допустимые значения, заставляя глаза Джеммы слипаться в знак протеста.