– Такие обычно не имеют привычки умирать от инфарктов.

– В городе тихо. – Кэл почесал подбородок. – Но его-то нашли в реке. Вода?

– В воде ничего и нет, я спускался к реке, пока вы прохлаждались. – Доу скривился. – Вообще ничего. Впрочем, вода плохо хранит остатки магии, – она смывает, а не фиксирует, в отличие от земли. Поэтому и с телом трудно. Предположительно, он умер в ночь между тридцать первым октября и первым ноября, так что следы могли быть смыты…

Он протянул руку и провел ладонью по руке трупа.

А затем поднес палец к лицу, открыл рот – и…

– Да мать твою! – выругалась Джемма, отворачивая Нормана за плечо.

– Ты ее облизал! – голосом, в котором ужас смешивался с восхищением, возвестил Кэл. – Ты ее реально облизал!

Улыбка у Нормана была потрясающе деревянной:

– Я уже говорил, что меня сейчас вырвет? Говорил?

Джемма ткнула пальцем в Доу:

– Надеюсь, ты отравишься трупным ядом.

– Я? Нет, Роген, мне это не грозит, – насмешливо сообщил тот. – Я просто хотел быть уверенным наверняка. М-м-м, нет. Сверхъестественного присутствия точно не чувствую.

– Не порти моему аналитику психику, – пригрозила ему Джемма.

Норман добавил:

– И не облизывай больше ничего, пожалуйста.

– Кто после такого будет с тобой целоваться, чувак!

Закончив выделываться, Доу взялся за проверку трупа по-нормальному: облизанные пальцы в рапорт не приложишь. Джемма и Кэл подключились: у гоэтического отдела были свои методы, у отдела ликвидаторов – свои. Но все они включали в себя целую уйму приборов: интерферометры, термоинфракрасные детекторы, спектрофотометры, фазовые анализаторы… Темная изнанка безопасного мира, разложенная на формулы и показатели электромагнитных сканеров. Джемма мечтала дожить до того времени, когда техблок додумается уже до одного чертова гаджета для измерения всех магических показателей и ей не придется каждый раз наблюдать за удивленно вытягивающимися лицами охраны на проверке багажа в аэропорту.

Когда они уже выходили на улицу, в холодный ирландский осенний день, мудрая мысль наконец пришла одному из них в голову:

– Он умер в ночь с тридцать первого на первое? – внезапно спросил Кэл, когда они снова проходили по той улице, что шла к реке.

Доу вздернул брови:

– Я полчаса назад это сказал…

Кэл радостно повторил, хлопая себя по ноге:

– Ну вот, тридцать первое октября!

И, когда его гений остался не понятым никем из присутствующих, оглядел их и пояснил:

– Ну вы чего! Хеллоуин же. День Всех Святых!

«Реально пугающий костюм? Мне достаточно просто прийти в своей обычной одежде». Мэйси всегда говорила примерно так, просто слова подбирались каждый год разные. Тем не менее Хеллоуин был единственным праздником, который она отмечала добровольно.