– Сейчас к вам выйдет товарищ, – сказал он, переговорив с кем-то из коллег по телефону. – А пока что присядьте.

Ждать пришлось около получаса. Наконец в комнате ожидания напротив стеклянной стены ДЧ появился худощавый мужчина лет тридцати, одетый в темные брюки и синий с белыми ромбиками свитер.

– Вы – гражданин Пашкевич?

– Да, это я вас, наверное, жду, – поднявшись со стула, сказал Илья. – Извините, а вы…

– Оперуполномоченный службы криминальной полиции Бубнов. – Мужчина протянул сухую теплую ладонь. – Бубнов Виктор Иванович.

– Ничего страшного… – Пашкевич вымученно улыбнулся. – Понимаю, что у вас дел и без этой кражи хватает.

– Эт-т точно, – легко согласился опер. – У вас найдется еще несколько минут времени?

– Вообще-то я спешу… Меня на работе ждут. Но…

– Я вас надолго не задержу.

Сказав это, оперативник кивком пригласил потерпевшего следовать за ним.

Поднялись по лестнице на второй этаж.

Оперативник, а вслед за ним и Пашкевич, вошли в просторное – относительно, конечно – помещение.

В этой большой комнате имелись два окна (они зарешечены и вдобавок затянуты мелкоячеистой проволочной сеткой). У противоположной от входа стены, освещенный льющимся через разграфленные прутьями окна дневным светом, был виден длинный, длиной метра в четыре, стол. На столешнице разложены изъятые у задержанных предметы. А именно: носимый чехол (он открыт, так что видна верхняя крышка ноута с эмблемой Sony Vaio), мятая сигаретная пачка, дешевая пластиковая зажигалка, носовой платок явно не первой свежести, два поясных ремня, на одном из которых закреплена борсетка, небольшая связка ключей на карабинчике, перочинный нож, тросик (или гибкая стальная проволока), еще проволока, но более прочная и менее гнущаяся, длиной сантиметров двадцать, с крючком или зацепом на одном из двух концов, а также две мятые купюры достоинством в пятьдесят рублей и немного рублевой мелочи.

Но большую часть столешницы занимали аккуратно разложенные купюры зеленого цвета. Пашкевич лишь мельком посмотрел в ту сторону; ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не выдать себя, не показать этим людям, насколько он расстроен и в то же время напуган.

Сотенные купюры. Стодолларовые. Это деньги, выплаченные заказчиком через Ларису. Почти двадцать тысяч – вот сколько наличных в американской валюте сейчас разложено на этом большом полицейском столе.

Услуга, оказанная Пашкевичем неизвестному ему лицу (или организации), – это чистой воды криминал.