Открой они первым делом чемодан, в котором хранятся вещи Ники – впрочем, его содержимое большей частью развешено на плечиках, сложено в отделении для белья или унесено в ванную, если речь о косметике и гигиенических принадлежностях, – то я бы особенно и не удивился.

Но что делает эта шкатулка в моей сумке? И что находится в ней, в этой невесть как попавшей в мою сумку коробочке?"

"Я хотел было поинтересоваться у старшего, положено ли по законам Королевства Таиланд присутствие в ходе такого рода полицейских мероприятий понятых. И имеется ли у него вообще ордер на обыск этого жилища.

Но, предчувствуя, что мой вопрос спровоцирует опекающих меня громил на удар по почкам или на еще один болезненный лоу-кик, решил промолчать.

Меня не стали долго томить; сотрудник открыл верхнюю крышку, затем кончиками пальцев достал оттуда принявший форму круглой шкатулки пакет.

Размотал пленку. Встряхнул пакет на ладони, проткнул его в одном месте, затем лезвием перочинного ножа, который он держал в другой руке, взял изнутри толику содержимого.

– Героин, – изрек он спустя короткое время.

 – Здесь… граммов шестьдесят. Бьюсь об заклад, что этот порошок – «морская смесь».

Не успел я толком переварить эту новость, как меня уже прихватили с двух сторон, развернули и повели на выход.

Когда я проходил через гостиную, сопровождаемый двумя верзилами, то увидел, что Ника сидит на прежнем месте – на кушетке рядом с полицейским, с которым ее соединяет наручный браслет. Глаза ее полузакрыты, та же отрешенная поза. Она, похоже, все еще не пришла в себя…

Я хотел подать реплику, сказать что-нибудь ободряющее, ну, или просто обратить внимание на свое присутствие, но у меня в этот момент застрял комок в горле.

Мы вышли из бунгало через открытую настежь дверь. Здесь было не так душно, как в доме; легкий ветерок, задувающий с залива, отбивающийся от прибрежных скал, принес с собой приятную, пахнущую морем прохладу. Площадка перед домом освещена включенными фарами уже знакомого мне полицейского фургона. Мы – вернее, те, кто меня сопровождал, поскольку не я выбирал маршрут, – повернули за угол.

И сразу остановились: на земле, а если быть точным, то на посыпанной мелким гравием, смешанным с песком, площадке, лицом вниз лежал человек…

Лица жертвы я не видел. Но я сразу понял, кто это: судя по миниатюрной фигуре, судя по одежде, которая была на ней – длинная юбка с разрезом и цветастая блузка, залитая теперь кровью, – это была Сью.

В свете автомобильных фар видна рукоять ножа, торчащая под левой лопаткой.

Я с трудом проглотил подступивший к горлу тошнотный комок.