В правой ушной раковине прикрытый, закамуфлированный париком и низко натянутой шапочкой – микродинамик. Микрофон прикреплен к внутренней стороне надетой под куртку одежки. Его тоже трудно разглядеть стороннему человеку, даже с близкого расстояния.

Большинство из ныне живущих носят маски; большинство, если не все, скрывают свое истинное нутро. Мне тоже не впервой лицедействовать. Сейчас я выгляжу как один из тех несчастных, кто оказался на дне. Как один из тех париев, кто, ходя по тем же улицам, что и прочие, живет вне общества, кто роется в отходах более удачливых сограждан в надежде подобрать упавшие с чужого стола крохи.

Я занимаюсь своим делом – высматриваю добычу, или поживу. От обычного московского бомжа меня отличает лишь то, что моя истинная цель – не пустые бутылки, не выброшенные вещи, которые можно перепродать или обменять. Некоторые из двуногих до последнего не знают, не догадываются, что их уже вскоре утилизируют, что сами они превратятся в мусор, в отходы.

Из всех возможных и рассмотренных на скорую руку вариантов выбран один. Не знаю пока, возможно, я тяну пустышку. Я уже около получаса нахожусь в этом огромном дворе, среди длинных жилых многоэтажек, образовывающих вместе один из номерных микрорайонов Северного Чертаново.

В этих жилых «олимпийских» комплексах изначально была встроена передовая по тем временам система мусоропроводов. То ли шведы ее оборудовали, то ли финны. Она работала без сбоев два десятилетия, пока не наступила реформа ЖКХ и пока туда не попытались залезть руками нанятые таджикские или молдавские «коммунальщики».

Во дворе много мусорных контейнеров, много баков, вокруг которых можно ходить кругами хоть всю ночь.

Еще парочка бомжей промышляют невдалеке; они тыкают палками или чем-то вроде недлинных щупов в слежавшуюся массу, в отдельные пакеты с отходами, выискивают что-то интересное для себя, а затем переходят к следующему контейнеру. Время от времени то один, то другой бросают косые взгляды в мою сторону – возможно, я нахожусь на территории, которую они считают своей. Но пока что эти двое спитого вида мужиков не выказывают явно признаков недовольства, они не подходят ко мне слишком уж близко, не пытаются качать права, не проявляют агрессии. Мне тоже нет до них дела, они для меня никакая не помеха.

Я поддел концом палки лежащий сверху большой пластиковый мешок, небрежно завязанный узлом, встряхнул его. Из пакета посыпались одежки… В темноте, разбавленной отсветами уличных фонарей и падающими из окон ближней ко мне многоэтажки огнями, не так просто разглядеть, что за добыча попалась мне… Я поддел палкой одну из вывалившихся из пакета шмоток, приподнял, стал рассматривать на фоне светящихся теплыми электрическими огнями окон дома.