Блондинка, – я снова коснулся пальцами искусственных белых кудрей, а потом кивнул в сторону ее накладного небольшого живота. – Пышная. Про усики над губой, надеюсь, напоминать не надо?

Агата прошептала насмешливое «идиот» и прикрыла лицо порванным воротом.

– Пора! – объявил жандарм, и Агата потянулась к своим усам, чтобы вернуть их на место.

Я, разумеется, заботливо вызвался помочь.

Мы с Агатой смотрели друг другу в глаза и молча улыбались, пока я лёгкими поглаживаниями приклеивал ей усы.

– Почему мне кажется, что я слышу твои шуточки, даже когда ты молчишь, Нэйт? Я так и вижу их в твоих глазах.

– Тебе кажется, – я рассмеялся и, приобняв Агату за плечи, двинулся к остальным.

Всю дорогу до музея я расспрашивал Агату, чем вызван такой выбор маскировки. Я был уверен, что сегодня снова увижу старушку. Агата сообщила, что когда она перебирала вещи на чердаке в поиске наряда на вечер, то случайно наткнулась на вещи дедушки. На нее нахлынула такая ностальгия, что ей захотелось хоть на вечер снова «оживить» его образ.

Поэтому теперь, можно сказать, я имел представление о том, кто так искусно научил мою невесту играть в карты на деньги.

Все разговоры затихли, когда мы оказались у музея. Герхард приказал своим людям разделиться и ждать указаний, а мы спрятались между ближайших зданий и теперь вели наблюдение оттуда.

Анхель нервничал, Агата секретничала с Деборой, что мне, по правде говоря, совсем не нравилось.

Мы с Герхардом следили за музеем, поэтому узнать, что за женские секретики они рассказывают друг другу, я не мог.

К десяти часам вечера все рассказанное Агатой подтвердилось прямо на наших глазах.

Когда к музею подкатил экипаж с гербом жандармерии, и оттуда показались семь «жандармов», Герхард тихо выругался.

– Это они, – прошептал я, глядя на огромную фигуру Дана, которого невозможно было не узнать.

– Уверен?

– Более, чем.

Перекинувшись парой фраз со сменой, наши воры беспрепятственно вступили на свой «пост». Вот только приступить к делу не спешили, вынуждая нас мучиться ожиданием.

Почти до полуночи они топтались у музея, и когда улица совсем опустела, наконец, поспешили к крыльцу.

– Ну, что там? Что? – в сотый раз шепотом поинтересовалась Агата, и я махнул ей рукой, молча сообщая, что представление начинается.

Шесть жандармов скрылись в дверях музея, оставив только одного стоять на страже…

И почему-то я совсем не удивился, когда этим «счастливчиком» оказался вороватый дружок Агаты.

С его размерами он мог заменить сразу трёх.

– Здоровяк остался на страже, остальные уже в музее, – я повернулся к Агате, Деборе и Анхелю, что топтались за спиной.

– Как знала, – с воодушевлением в голосе произнесла Агата, и я нахмурился. – Не сверли меня взглядом, Нэйт.