Матрасиха, которая находилась на той стороне сцены и должна была нас встречать, тоже заметила замешательство отряда, но поначалу ничего не поняла. Она стала знаками показывать нам что-то вроде «идите сюда, продолжайте движение». Алексей, который был позади нас и провожал нас на сцену, тоже увидел, как из Вовки, пульсируя, бьёт струя красной жидкости. Он попытался вспомнить сценарий нашей песни и место, где всё должно было случиться. Но, видимо, не нашёл такого места в своей памяти и тоже стал махать руками, предлагая вернуться. Кровь долетела уже до ветеранов и Сергея Ивановича.

Он вытер рукой то, что попало ему на лицо, и, не веря своим глазам, попробовал жидкость на вкус. Лицо его выразило что-то, совсем не похожее на восторг. Только Бояныч невозмутимо продолжал играть мотив героической песни.

В общем, отряд замешкался и дезорганизовался. Те, кто был впереди носилок, и, собственно, сам Шурик решили идти на зов Матрасихи. Я же, обернувшись назад, понял, что надо возвращаться к Алексею. В том, что что-то пошло совсем не так, можно было уже не сомневаться. Из Вовки, точнее из перчатки, находящейся возле него, хлестала кровь уже во все стороны.

И если узкому кругу посвящённых в детали было понятно, что происходит, то остальным – нет. В итоге мы, как лебедь, рак и щука, не могли согласовать, куда двигаться. Шурик тянул носилки с Вовкой вперёд. Я же, наоборот, назад. В какой-то момент одна рука у меня соскользнула и одну ручку я выпустил. Носилки перекосило. Вовка, боясь упасть на пол, схватился одной рукой за край носилок, а другой продолжал держать перчатку с кровью, которая, не прекращая, поливала всё вокруг. Тут Шурик тоже не выдержал и выпустил носилки из рук. Вовка грохнулся на пол, а отряд разбежался в разные стороны под аккомпанемент баяна, продолжающего исполнять композицию про героический поход Щорса.

Со стороны это выглядело, скорее всего, эпически.

Вовка, упав на пол, плюхнулся прямо на перчатку с остатками крови. Хоть значительная её часть уже просочилась, оставляя кровавый след в радиусе примерно пяти метров, немало ещё оставалось внутри. Мишка постарался на славу, заправив перчатку под завязку. Под весом Вовки она не выдержала и хлопнула…

Находясь уже за сценой, я услышал, как кто-то из вожатых в зале крикнул: «Врача!» Не знаю, кому они хотели вызвать врача.

Матрасихе, которая от увиденного на сцене грохнулась без чувств? Или Вовке, который с ног до головы в крови скользил по сцене, пытаясь выбраться из недопетой песни за кулисы?

Зал временно затих. Ожидаемых аплодисментов не последовало. Но нас, скорее всего, теперь ожидала послепремьерная встреча с благодарными и восторженными зрителями. Особенно с Сергеем Ивановичем.

Глава 13.