По сути, кровь должна была стелиться, вытекая из Щорса. Но так как никого из наших на эту роль не утвердили, то я решил внести немного импровизации в наше выступление. Естественно, я не хотел, чтобы всю славу от моей идеи присвоили вожатые. Тогда они проделают это с тем, со своим Щорсом. Тогда было решено организовать тайное общество, в которое входили только некоторые обитатели нашей комнаты. Я рассказал свой план Вовке, Шурику и Генке, и все его одобрили. Надо было раздобыть немного крови. Сначала были предложения покрасить воду или взять в столовой томатный сок, но я сказал, что должно быть всё по-настоящему.

Пообещал, что договорюсь с Мишкой, но придётся наверняка чем-то заплатить. На том и сошлись.

Мы стояли в ожидании выхода на сцену. В моих жилах бурлил адреналин. В животе тоже разыгралась целая буря. Я надеялся, что ничего страшного там не происходит. А то бывает такое: переволнуешься, а потом думаешь, как до туалета добежать. Мне уже не терпелось выйти на сцену.

И вот. Впереди Щорс со знаменем, за ним небольшой отряд. Мы с Шуриком держали Вовку на носилках, в которых пряталась «бомба» этого выступления.

Пронести перчатку с кровью не составило большого труда. В суматохе подготовки никто не обращал внимания на то, кто что носит. Положив её рядом с Вовкой на носилки и прикрыв тряпками, я дал Вовке булавку. В тот момент, когда отряд допоёт песню до слов «след кровавый стелется», он должен проколоть перчатку булавкой и сквозь носилки на пол начнёт капать кровь. Эффект ожидался ошеломительный.

Ведущий объявил наш выход, Бояныч начал играть. Под вступление мы медленно начали выходить на сцену. Впереди шёл Щорс с перевязанной головой и нёс флаг.

За ним парочка солдат, тоже с бинтами, и следом мы, несущие на носилках Вовку. Замыкала шествие ещё пара бойцов. Песня поётся, мы идём. Наконец прозвучали наши слова.

Как только Вовка услышал про след на траве, он незаметно протянул руку в сторону перчатки и проткнул её приготовленной булавкой. Я это увидел и посмотрел на ветеранов, приготовившись ловить восхищённые взоры. Но что-то пошло не так.

Вместо того чтобы вытечь из перчатки и через дно носилок просочиться на пол, кровь стала тонкой, но упругой струйкой бить вверх и куда-то в сторону.

Вовка, судя по всему, пытался предпринять какие-то действия, но чем больше он пытался что-то предпринять, тем мощнее была струя. Судя по лицам ветеранов, да и не только, ожидаемое впечатление было произведено."

"Те, кто шел впереди, сначала не видели, что следом за нашим отрядом кровь не стелется, а уже брызжет во все стороны. Но тут достало и до них. Щорс, не допев «Кто под красным знаменем раненый идёт?», обернулся, чтобы посмотреть, что там происходит.