– Ты, может быть, и не хочешь, а я чувствую твою потребность в моем богатом жизненном опыте. Фионочка, закрой ушки. – Собака, сидящая в соседнем кресле, на полном серьезе выполнила команду, прикрывая короткой лапой длинное ухо, а заодно и глаза. Бабуля же продолжала: – Насчет пижамы, думаю, ты меня услышала. Те нелепые тапки тоже выбрось. Одень что-нибудь рождающее загадку и делающее тебя одновременно нимфой.

– Это что же? – Я даже подбородок ладонью подперла в ожидании житейской мудрости.

– Сейчас столько красивого белья. Поверь, мужчин возбуждает стягивать с красивой женщины все эти тоненькие веревочки, а не жутких зайцев.

– Удобных кроликов, – попробовала отстоять я свою точку зрения.

– Пока ты молодая и красивая, – парировала Мег, – то надо дорогие и тоненькие веревочки. А как достигнешь моих почтенных седин, поговорим об удобстве и кроликах.

Я наклонила голову набок, уставившись на бабулю новым взглядом. Это ее “поговорим”, прозвучало так, будто она уже записала меня к себе на прием лет эдак через пятьдесят.

Но, впрочем, кое-какие ее слова заставили меня задуматься. Мег права, Хьюго, может, и подписал договор о верности, но… насильно мил не будешь.

Это же все равно, что привязывать человека на цепь. Неправильно.

Женское самолюбие во мне желало искренности не из-за бумажных обязательств, а по-настоящему, как пишут в книгах – по любви…

Вот только где любовь, а где Хьюго Мальбони?

– А вот и он! – воскликнула бабушка, смотря через окно на улицу. – Тебе пора, милая. И помни, что я сказала! Никаких кроликов!

* * *Все дорогу до квартиры я пребывала в раздумьях. Хьюго пытался выстроить беседу, болтал о моем дне, не сильно ли меня “запрессовала” бабуля.

– О нет, – ответила я, вспоминая, что должна припомнить мужу подставу в офисе. – Сегодня я поняла, что она милейшая женщина. Кажется, мы подружимся.

В глазах Мальбони мелькнула тень священного испуга, но он тут же замаскировал ее сладчайшей улыбочкой, я же погрузилась обратно в свои мысли.

Давным-давно в какой-то из книг я прочитала, что мужчин надо держать в короткой узде, но при этом больше всего на свете они любят прожженных, не дающих стерв. И глядя сейчас на своего мужа, я понимала – книга права в одном точно.

Секс – это один из движущих векторов, которому Мальбони подчиняется.

Ум, образование, душевная доброта – это для него вторично. Точнее, может быть, он когда-нибудь это разглядит и оценит во мне, но первичны низменные инстинкты…"

"Мой взгляд сам собой сполз в район его ширинки, и я нервно сглотнула, вспоминая утро после пробуждения в одном номере с этим человеком…

И это… самое… естество между ног!

Краска сама залила мое лицо, и я впервые порадовалась, что не помню ночь, когда Хьюго лишил меня… чести.