— Не маленький, захочет есть — вон магазин через две улицы.

— Ну что это за еда — всухомятку да холодное. Горяченького отнеси.

— И не подумаю.

Тетка смотрела на меня знакомым тяжелым взглядом.

— И бить-то нельзя — вот незадача, — вздохнула она, взяла глубокую тарелку и принялась накладывать в нее картошку, тушеную с курицей. — Да и поздно уже бить.

Я демонстративно принялась убирать со стола, а Антонина Петровна пошла кормить свою новую домашнюю скотину.

***Из дому меня тетя все же нашла повод выгнать — сказала, что надо отнести пакет с какими-то вещами Валентине.

С вдовой моего отца я познакомилась два дня назад. И еще переваривала это знакомство. Она оказалась тихой спокойной женщиной, даже немного запуганной какой-то, как мне показалось. Но приняла меня хорошо, даже тепло, я бы сказала. Напоила чаем и много рассказывала про моего отца. И вроде не ругала его, а все равно фактов не утаишь. Тетя была права — непутевый он был человек. Но зато красивый. Я впервые увидела своего отца — пусть и на фото. В его последних фото было не узнать того ясноглазого улыбчивого красавца, что смеялся со снимка в армейской форме. Глядя на него, я поняла, от чего обе — и Антонина, и Алевтина — потеряли голову. Ах, жалко я не в отца уродилась лицом.

— Зря ты это, Тоня, — ответила мне Валя. Оказывается, последнюю мысль я озвучила вслух. — Ты на Сережу здорово похожа. Глаза его, и ухватки — голову так же держишь, и ноги он так же складывал, когда сидел.

И эту мысль я тоже все еще переваривала.

***Огарёвский «ровер» стоял перед воротами и мигал аварийкой. Господи, уже сломаться успел?!

Но причина обнаружилась быстро. Оказывается, в машине Огарёв был не один. На коленях у него сидел Митька и крутил и нажимал все, до чего дотягивался. Глаза у него были совершенно очумевшие от восторга. А рядом, на пассажирском сиденье, расположилась Маринка и увлеченно шуршала пакетом с разноцветными конфетами.

Опачки, вот это поворот."

"Марина и Митя — это мои сестра и брат, дети Валентины. Мы пока дружно с ней решили не говорить детям о нашем родстве — пусть они привыкнут ко мне. Они славные, а Митька по-настоящему похож на отца — такая же широкая заразительная улыбка. Маришка — она посерьезнее и больше похожа на Валентину.

А теперь мои брат и сестра сидели в Огарёвской машине. И, судя по всему, им там очень нравилось!

Увидев меня, Ярослав открыл дверь и спустил Митьку с колен.

— Так, а ну кыш домой. Скоро стемнеет.

— А ты завтра не уедешь? — тут же спросил Митька.

Огарев стрельнул в меня серым взглядом.

— Скорее всего, нет.

— Значит, мы завтра придем, ага?

— Ага.

— А это нам пакет, — Маришка уже тянула пакет на себя. — Мама говорила, теть Тоня нам что-то передать должна.

Я со вздохом выпустила пакет из рук.