— Зачем на крыше?!

— Так строитель же. Пусть починяет.

Я вскочила с кровати и подбежала к окну. Так и есть. Противный Огарев стоял на крыше сарая. На самом краю, ирод!

— Он же сейчас упадет!

— Ну и упадет, тебе что за печаль? Сама же гнала прочь. Или вилы с граблями вниз положить для мягкой посадки?

— Тетя! — я плюхнулась на кровать рядом.

— Что — тетя? — Антонина Петровна привычным жестом обняла меня, а я привычно устроила голову ей на плече. — Ну повалялась в характере, ладно. Оно, может, и полезно. Но в бутылку-то не лезь. Сбегать, не сказавши — тоже не по-людски.

Я лишь буркнула невнятно тетке в плечо. Если рассказывать — так надо все рассказывать. В том числе и то, как я чужого мужика в день свадьбы в дом свой пустила. Да не только в дом — в постель. Вспомнив весь это водевиль, я даже застонала. Нет, Тоня, по-людски — это точно не про тебя.

Тетушка погладила меня по голове.

— Ну будет тебе убиваться, будет. Если он тебе наговорил чего сгоряча — а парень-то он у тебя скорый да горячий, это видно — ну так чего люди не скажут в сердцах. Зато отходчивый — это хорошо. — Я сидела, слушала тетку и думала, откуда она так хорошо Ярослава успела узнать. А тетя продолжила. — Одумался ведь, приехал.

— Он не за мной приехал, а за ребенком.

Тетя даже наклонила голову, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Вот ты вроде не на сносях еще, срок маленький. А живот уже вон как на головушку-то давит…

Я подняла голову с тетиного плеча и капризно надула губы. Прямо как Виолетта. Если честно, я себя не узнавала. То обмороки, то слезы, то капризно надутые губы. Не-е-ет, Ярослав Огарёв точно меня испортил! Во всех смыслах. Устыдившись, губу я свернула обратно.

— Не нужна я ему, тетя, — я снова вернула голову на плечо тетушке. — Если бы не ребенок — вот ума не приложу, откуда узнал — и не вспомнил бы про меня.

— А так, значит, ему дитя срочно понадобилось, что вынь да положь? — елейно поинтересовалась тетя.

— Угу.

— Эх, Тоня, Тоня, — еще раз погладила меня тетушка по голове. — Не бывает так, что мужику ребенок без бабы нужен. За тобой он приехал, дуреха. За тобой. А дите — это уж к тебе как приложение.

Я молчала. Мне было что ответить на это. Но я подозревала, что у тети найдется ворох еще таких же убойных аргументов.

— Пойдёмте картошку копать.

— Пойдём, — легко согласилась тетя. — Воды работнику захвати, жарко. Или лучше квасу.

— Обойдется.

— Ох, выдеру я прут из веника…

Я неверяще обернулась. Он уже и тетю против меня настроил!

— Иди-иди, — Антонина Петровна улыбнулась. — А я таки квасу работнику прихвачу.

***"

"Работника мы застали внизу. Слез, окаянный, с крыши. А еще, знаете, что он сделал? Он снял футболку и повязал ее на голову наподобие банданы.