Фехтовальщик долго молчал, не понимая, что ему делать с рассказом мальчишки.

Только что во всех сегодняшних бедах был крайним я, и вдруг вина самого Чиена выросла выше гор. Он гладил рукоять меча и не находил слов.

— Ну, допустим, я тебе верю, — сказал Чиен наконец, не отводя от огня глаз. — Но зачем ты признался?

— Чтобы ты не думал, что я тебе вру! — насупился Багай. — Меня нету причины врать. Если бы я видел, что из болота вылезла ютпа — я бежал бы в наш лагерь быстрее крылатого волка! Здесь мой брат и мои друзья!

Мальчишки зашевелились, окончательно выбитые из сна.

Эх, был бы я чуть постарше, надавал бы по шее и Чиену, и Багаю! Правдолюбы недоделанные! А теперь мне что с ними делать?

— Иди-ка ты спать, — сказал я Багаю. — Я знал, что ты не виноват. И Чиен знал. Просто нам всем сейчас очень непросто. От армии ничего не осталось. И непонятно, что дальше. Ещё и шпион какой-то завёлся.

— Мы поймаем шпиона, — твёрдо сказал Багай. — Шасти говорит, что расставит на него ловушку, словно на зверя. Я ей верю, она — круто колдует!

— Точно, — сказал я. — Обязательно поймаем. Ты молодец, парень. Беги уже спать, а?

Чиен посмотрел на меня.

Вздохнул:

— Надо сообщить Айнуру."

"— Зачем? — удивился я. — Придёт — тогда и обрадуем. К тому же Багай — не воин. Его ещё учить и учить.

— Ты знал, что он внук Найена? — вскинулся фехтовальщик.

Его осенило, что он один тут дурак, а все остальные — в теме. Вон как зайцы шушукаются.

— Откуда бы? — удивился я.

— Но почему ты кинулся за него заступаться? — не сдавался Чиен.

Он хотел услышать хоть что-то понятное: его разыграли, надули…

Но мне не чем было его утешить.

— Да я бы за любого кинулся заступаться! — Ну не мог я соврать, говорил — как думал.

— Все они — мои браться по крови и по оружию. Драконы или безродные зайцы — это неважно. Важна их преданность, их желание встать со мною рядом с оружием и защищать свою землю. Ты же видел, как все мы сражались прошлой ночью!

Я говорил что-то ещё. Про дружбу, про то, что мы не просто отряд — а одна семья.

Мальчишки слушали тихо. Я знал, что они не спят, но затаились, как мыши.

Лес спал. Цикады орали как проклятые. Над костром с уханьем носилась сова.

— Огонь почти погас, — сказал Чиен.

— Ничего, — отозвался я, понимая, что фехтовальщик говорит сейчас совсем о другом огне.

— Мы подбросим в него новых веток.

А сам подумал, что с Чиеном завтра будет одна головная боль, а учитель фехтования нам очень нужен.

И ещё хорошо бы учить парней не только драться, но и грамоте, математике. А это безумие со счётом дюжинами? Оно и меня уже сводит с ума, а парням каково?

— Чиен? — спросил я. — А ты читать умеешь?

— Ну да, — удивился фехтовальщик.

Мол, а это-то ты к чему?

— А мог бы мальчишек учить?

— Пусть жена твоя учит, — огрызнулся Чиен.