Схватился за меня и… Шепнул на ухо:

— Кто ты всё-таки такой, заяц? Ну скажи мне по-дружески, а?

Судя по голосу, он был трезвый, как стёклышко! Вот зараза!

— Не помню, сказал же! — огрызнулся я, пытаясь сообразить, мне-то кого сейчас выгоднее играть — пьяного или трезвого?

— Неужели совсем ничего не помнишь? — стал настаивать Чиен. — Может, какие-то лица? Что-то из детства? Помню, как мне подарили вот этот меч! — он любовно огладил рукоять. — А ты помнишь, как тебе подарили твой первый меч, заяц?

— В упор не помню, — признался я искренне.

Чиен ощутил, что не вру. Вздохнул:

— И план мне твой не нравится. Конкретики в нём нету.

— Откуда ж она появится, если я ничего не помню? — Вот же сказанул этот Чиен! — Да будь у меня конкретика, стал бы я возиться с мальчишками? Конкретику нам ещё надо добыть. Я нюхом чую: отгадка там, в Белой горе. Считай, что духи меня ведут!"

"Ну что я ещё мог сказать? Не на логику же ссылаться? Мол, раз вся ваша фигня крутится вокруг огненного перевала и Белой горы, то неужели есть варианты?

К тому же Чиен если и говорил с караванщиками про перевал, не факт, что успешно. Не всем они душу открывают. Значит, было у меня и то знание, о котором не надо никому глаза открывать.

Плюс история Бурки. Волк — сам ещё мальчишка, но даже то, что он знал про устройство мира, поставило бы всё в голове Чиена с ног на голову. Ну, или наоборот.

Волки — предыдущее человечество — это же надо! Настоящее человечество!

А потом кто-то сделал ставку на менее хищных людей. Которые от обезьянки произошли. Но кто?

Кто тут рулит? Горные духи? Или те, из «синклита», что командировали меня сюда?

— О чём задумался, заяц? — хлопнул меня по плечу Чиен.

Подумалось вдруг: а если спросить его в лоб? Он же думает, что я — пьяный? Много ли надо подростку с монгольскими генами?

Уж чего Чиен даже представить не мог — так это того, что в теле юного княжича обосновалась душа нормального русского мужика.

И пусть в этом теле мне не выпить своё ведро по рубчик, но я очень хорошо понимаю, сколько араки допустимо для Камая. И, пользуясь темнотой, разве что пригубил пару раз.

Но Чиен-то думает, что я пьян, потому и привязался. А пьяный может и брякнуть что-то, о чём забудет к утру. Мало ли какие у меня глюки?

— Скажи, воин? — спросил я как бы про между прочим. Делая вид, что уже собираюсь отчалить к юрте и разыскивая глазами заблудившихся пацанов, чтобы отправить их спать. — А кто всё-таки убил правителя Юри? Я спрашивал у волков, у барсов — никто точно не знает. А ведь война с вайгальцами, наверное, с этого и началась?

Чиен хмыкнул задумчиво.

— Или это секрет? Тогда не надо, не говори! — быстро отыграл я назад.

— Да не секрет, в общем-то, — нехотя сказал Чиен. — Просто… стыдно признать, что не уберегли. Потому и говорят: правитель был коварно убит.