Именно печать была нужна ему для отчёта, а сроду не «пропитый» Йордом войлок.

Он велел разгружать птиц, а алкоголика нашего выпороть и посадить в яму, чтобы как следует протрезвел. А ютпам отдавать — это, мол, лишнее. Гуманнее надо быть! Крепкие палки — вот залог дисциплины!

Йорд заверил чиновника, что всё так и будет сделано. Пригласил к котлу.

Тот заулыбался. Правда на юрту колдуна продолжал коситься время от времени — кто ж их знает, кормильцев Эрлика, когда они соизволят глаза продрать?

Мы разгрузили птиц. Отдельно сложили войлок, отдельно — четыре мешка ячменной муки.

В тюках оказалась одежда и обувь. Не очень новая, похоже, награбленная. А ещё — сушёный сыр, вяленое мясо.

И самое ценное — короткие вайгальские мечи — целых две дюжины.

Мы повеселели. Накормили пришельцев. Даже готовы были дать им переночевать в лагере. Например, в юрте у колдуна.

Но чиновник сразу заторопился. До города была как раз половина дневного перехода. Если налегке, и ногами как следует шевелить.

Это с грузом они плелись весь вчерашний день. Ночевали прямо на тропе. И теперь им здорово хотелось отдохнуть на мягком войлоке. Только почему-то не в юрте Нишая.

Я выдохнул — баба с возу, и волки сыты. И мы проводили караван.

Радостный Шонк тут же захлопотал над припасами. Мясом он был обеспечен: волки устроили ему крытый амбарчик, где в холодке у реки вызревала подвешенная к стропилам оленина. А вот ячмень приходилось экономить.

И вяленое мясо — тоже. Оно было солёное, а иной соли у нас не имелось.

Зайцы тоже оживились — они перебирали одежду. Вся она была с чужого плеча. Но и нам — не на подиум.

Оружие зайцам я брать не разрешил — велел разложить на шкуре, чтобы Айнур смог оценить его качество, когда удосужится выбраться из юрты Шонка.

Мельком оглядев всё, что нам привезли, я взялся за Незура: где был, почему пьян?

Воин уже совсем протрезвел и перетрусил ужасно. Ведь печать привязывала его именно ко мне, а «хозяин» был очень недоволен.

— Где ты шлялся?! — спросил я грозно.

Йорд — он и в самом деле выломал палку — подступил с ней к воину. Наставник решил не размениваться на воспитательные беседы.

По вайгальскому табелю о рангах Йорд не имел права наказывать воина не из своей дюжины, но у нас уже всё так перепуталось, что он решил плюнуть на старые законы.

— Убери! — рассердился я. — Если человека бить — надежды на него не будет даже с печатью.

— Так он же продал наш яд! А деньги пропил! — не выдержал Йорд.

Наставник долго сдерживался, пытался быть вежливым с чиновником, а тут ещё с алконавтом приходится цацкаться!

— Да я же не нарочно! — у Незура побагровело лицо, задрожали руки.

— Не знал, что арака так хорошо пьётся? — усмехнулся я.

— Эрликом клянусь — не знал! — воин ударил себя в грудь растопыренной пятернёй.