Говорят, если живой дойдёт до этого озера — вот тогда оно пожрёт его!

— Вода опасна как раз для мёртвых! — не согласился Чиен. — Ведь шаманы спускаются к озеру с живыми душами.

Я посмотрел на шаманов — дедки улыбались и смотрели на нас, как на детей, пересказывающих сказки.

— Дедушка Тин? — спросил я. — Опасна ли эта вода?

Старый шаман ласково кивнул мне — словно поблагодарил за вопрос.

— Эта вода течёт в подземном мире, собирая людские страхи, — пояснил старый шаман. — Оттого она и тяжёлая. Когда душа человека — кёрмёс — попадает в подземное царство — вода впитывает её страх. И пока не впитает, душа тяжела и не может пройти по волосяному мосту. Если страха в душе нет — по мосту может идти и живой.

— А назад? — быстро спросил я. — Может душа вернуться назад, в наш мир?

Подумалось: вдруг Камай ещё может вернуться сам? И что тогда?

— Назад? — дедушка Тин нахмурился. — Только если станет пособницей Эрлика — элчи. Такая душа особенно опасна, если солнце садится. Тогда приоткрывается щель в нижний мир, и уродливые души выбираются на охоту. Они заманивают людей подальше в лес и пожирают их, пополняя племя Эрлика.

— Жуть какая, — вздохнул я. — Значит, сама по себе вода не опасна?

— Если вы — бесстрашные воины — чем она может вас напугать? — улыбнулся дедушка Тин.

Чиен хмыкнул. Он был настоящим бойцом и знал: бесстрашных воинов не бывает. А если такие и рождаются вдруг — то долго не живут.

Я обернулся и хлопнул его по спине:

— Слыхал? — спросил я. — Присоединяйся к воинству бесстрашного зайца!

— А если бы демон убил нас всех, «бесстрашный» заяц? — нахмурился Чиен. — Ты рисковал не только своею жизнью, когда кинул в болото нож!

— Рисковал, — кивнул я. — Но ведь и ты ничего не сказал мне на болоте, верно? Ты хотел умереть, Чиен?

Он вздохнул и обругал меня безголовым зайцем.

Я не обиделся. Ведь Чиен пожалел Шасти. Пытался защитить её. И я был очень благодарен ему.

Кима потеребил меня за рукав, жалобно заглянул в глаза.

Я отдал мальчишке нож и обернулся к Чиену, собираясь с духом. Начал подыскивать слова благодарности. Вот что можно сказать человеку с такой недовольной рожей?

И тут Шасти закричала во второй раз, и мы подскочили оба.

На этот раз никакого вихря не было. Девушка смотрела на голову мёртвой ютпы. В дыру, проделанную охотником в черепе.

Мы с Чиеном разом сунулись к ней — и тоже туда заглянули. Ничего страшного не обнаружили. Только мозга внутри черепа почему-то не оказалось. Лишь одиноко лежал зелёный камень, величиной с кулак.

Шаманы подошли, стали разглядывать камень, покачивая головами.

— Может быть, это жабий камень? — спросил Айнур. — Мифический отец трансмутаций?

Шасти не смогла ответить. Она смотрела на камень, и губы её дрожали, а по щекам текли слёзы.

— Я… — пролепетала она.