– Бывай, Жора! – перебил её мысли Петров. – Всё, что надо для центра, списком мне подгони! И премию жди, эскулап!

– Иди уже, – засмеялся Георгий Исаакович. – Благодетель. Ты знаешь, что немцы тебя героем борьбы с мафией считают?

– Знаю, Серёга рассказывал. Это они настоящей мафии не встречали. Но пусть считают, – рассмеялся Петров.

В коридоре он развернул Машу к себе лицом и очень внимательно посмотрел ей в глаза.

– Спасибо, родная! Ты не представляешь, что ты для меня сделала!

– Представляю, Саш, хотя и сама в шоке, – созналась Маша. – Но, думаю, у нас хватит сил вырастить их хотя бы до двадцати лет. Ваньке сейчас двадцать, так он уже сам пытается жить. Может, и они …

Их? Они…, – Петров завис и даже, кажется, челюсть отвисла на самом деле.

– Их, Саша, у нас двойня. Первым Георгий Исаакович предположил: услышал разнобой в сердцебиении. А через недельку-другую можем их на УЗИ увидеть.

Петров всё никак не мог отойти и осознать своё двойное счастье.

– Маша… Машенька… Родная…

Дрожащими пальцами от трогал Машины плечи, волосы, руки и. кажется, даже боялся дышать на неё. Но Петров не был бы Петровым, если бы не умел быстро брать себя в руки.

Он крепко обнял Машу, горячо поцеловал в губы, никого не стесняясь. Да никто и не возмущался. Медсёстры и не такие картины видели, а охрана и сама была рада за шефа. Тихо ведь никто не говорил, так что суть событий все уловили верно.

– Поехали домой, Марусь! Не могу я тут больше. На неделе уж так и быть ничего делать не будем, люди работают, а в субботу, уж, извини, у нас регистрация! Я договорился.

Маша и возразить не успела. У крыльца клиники их ждал чёрный лексус Петрова, и им оставалось только сесть в машину, как из окна гостиничного комплекса, расположенного метрах в пятидесяти от клиники, раздался громкий надрывный крик:

– Отец!

ГЛАВА 12

Александр остановился. Маша тоже повернулась лицом к гостинице. Отсюда выражение Настиного лица было не видно, но, судя по голосу, она была в своём обычном состоянии раздражения.

Охрана засуетилась у двери и под окнами, но действий никаких не предпринимали без приказа Петрова: отец ведь. Александр постоял секунду, с извинением взглянул на Машу и сказал:

– Я ненадолго, Марусь. Поговорить всё равно надо.

– Понимаю, Саш, не торопись и береги себя. Я подожду.

Сама она так и не решилась поговорить с Анастасией, а сейчас подумала, что и правильно. Кто она Насте? Чужая тётка, будущая жена отца, но никак не советчица. Да она и видеть Машу не захотела бы. Так что пусть Петров сам тут решает, что и как. Мария села на лавку у входа в клинику и приготовилась ждать столько, сколько надо будет.

А Александр шёл к корпусу, где под охраной сидела его дочь и думал, как они до этого докатились.