Галерея, на которую мы вышли, по бокам теряется в желтовато красной дымке, так что оценить размеры пространства под куполом почти невозможно. Посередине котловины туман закручивается, образуя подобие «глаза бури», и там что-то светится. Что-то огромное, стеклянное…

Прищурившись, пытаюсь разглядеть, что же там.

— Мешает дар Видящей? — усмехается Видар. — Расслабься, успокой разум, и увидишь, как это выглядит в обыденной реальности.

Легко сказать: у меня от этого места мурашки по коже и внутренности скручиваются в спираль. Какое тут спокойствие?

Но через несколько минут усердного ровного дыхания и моих самоувещеваний дымка начинает таять, обнажая стены из огромных кристаллов и полос металла.

Дымка впитывается в гигантскую магическую печать на вогнутой оплавленной земле. Свет в центре усиливается, озаряет исполинскую медную магическую печать на тёмном куполе. Даже самый огромный стадион Земли меньше этого помещения, в центре которого горит кристалл с вплавленными в него двумя золотыми драконами. Они, будто застыв в полёте, смотрят друг на друга.

Скрипучий голос Видара вплетается в мрачную тишину:

— Дракон и его денея, имени которых не помнит даже стража Пат Турина, отдали свои жизни, чтобы запечатать канал, соединяющий Эёран и Нарак вместе с попавшим в него Безымянным ужасом.

Эту-то печать и хотят сковырнуть обитатели Бездны, это — истинная цель Культа, и для её исполнения им нужно много, почти немыслимо много магии.

* * *Красно-жёлтый туман клубится вокруг, касается влажными мягкими пальцами. Подталкивает к свету в центре.

— Нет, не хочу…

— Это твой долг, — шелестит отовсюду. — Одна жизнь за тысячи, сила — значит ответственность.

Ты должна быть готова.

— Нет, нет и нет!

Туман толкает. Я упираюсь ногами в выжженную землю, но она приходит в движение. Инкрустированный в неё медный магический символ раскаляется до ослепительно алого и течёт, увлекая меня к свету.

Знаю, что там, и не хочу, не хочу, нет!

Дымка распадается в стороны, обнажая огромный сияющий кристалл и золотых драконов, навеки застывших в нём. Это они светятся, их чешуя, их громадные крылья. Тысячелетия они смотрят только друг на друга.

В неподвижном кристалле глаз денеи вздрагивает, зрачок разворачивается ко мне, и в голове оглушительно гремит:

— Займи моё место, займи моё место, займи моё место!

Что-то меховое, невидимое касается лица.

Вскрикнув, просыпаюсь в спальне убежища Видара. Золотые глаза Пушинки близко-близко. Она, навострив уши, не моргая, смотрит на меня.

Руки дрожат, меня слегка потряхивает. С тех пор, как три дня назад Видар показал печать между мирами, ночами меня мучают кошмары о драконах. Сегодня совсем ужас. Включив свет, обнимаю Пушинку.