Молча же вступаем в гудящий круглый лифт с четырьмя сидениями.

— Пристегнись, — старичок усаживается и ловко закрепляет себя ремнями.

Я сначала пристёгиваю Пушинку, потом себя.

— Ну что, поехали! — Старичок тыкает тростью в кнопку на стене."

"Гул нарастает до щекотки в барабанный перепонках. Лифт срывается вниз, проносится горизонтально, сворачивает, взмывает вверх, так что мы зависаем вверх головой, снова горизонтально, вниз, опять горизонтально, несколько поворотов и мощный толчок остановки, совмещённый с переворотом в вертикальное положение.

Как хорошо, что я не ела! Но желудок всё равно просится выскочить наружу.

— Иверги, — бубнит Пушинка.

А старичок смеётся:

— Отлично прокатились, бодрит. — Он выбирается сам и нас с Пушинкой расстёгивает. — Хе-хе, добро пожаловать в Пат Турин.

Двери открываются в просторную оранжерею, полную грядок и деревьев с овощами, ягодами и фруктами. Влажный воздух пахнет не цветами, а удобрениями.

— Питаюсь со своего огорода, — хвастается дедуля. — Проходи, сейчас чайку с мятой заварю и пообщаемся.

Големов вокруг вроде не наблюдается, и я шёпотом уточняю:

— А вы кто?

— Я? Хе-хе, — старичок бодро шагает по каменной дорожке между грядками.

— Правда? — Шагаю следом за ним, а Пушинка — за мной.

— Правда. Хотя и стоит учитывать, что официально я давно покойный дракон. О моём здравии известно лишь Арену, так что когда покинешь Пат Турин — обо мне ни слова.

— Обещаю. Но кто вы? Вы золотой дракон? Родственник Арендара?

— Да. — Он распахивает дверь в стеклянной перегородке и пропускает меня в уютную комнату. Я бы сочла её гостиной, если бы не стол с механическими штучками, паяльником, инструментами.

Лишь когда за мной и Пушинкой закрывается дверь, старик галантно склоняет голову:

— Видар Аранский к вашим услугам.

— Ви-дар? — Это имя всплывает в памяти, как и урок истории Гирола. — Видар Второй, дядя Карита Второго, убитого Культом?

— Да, племянничек своей наивностью задал мне работёнки. Я так-то не планировал ввязываться в управление империей, мне больше по душе магинженерия. — Он взмахивает в сторону стола с механическими штуковинами.

* * *Просыпаюсь я в постели, растревоженная запахом жарящегося бекона, и не сразу понимаю, где нахожусь, потому что первые мгновения после сна кажется, я дома, просто дома.

Но я открываю глаза, и иллюзия развеивается: прямоугольная бежевая комната мне не знакома. Дома под потолком у нас не плавали магические сферы. В часах, катающихся по восьмёрке рельсов на стене, слишком много шестерёнок и циферблат на все двадцать четыре часа сразу.