Упомянутый Дегон выходит из административного здания и, не снимая глубокого капюшона, оглядывает территорию. Пронзительное урчание-стон исходит от него. Слишком громкое для человека, слишком похоже на драконье.

Покачав головой, Дегон возвращается внутрь.

— Будет оплачивать ремонт из своей сокровищницы, — поясняет Арендар.

— Почему?

— Так быстрее. Лучше потратить часть золота и успокоить инстинкты. Мы, драконы, с трудом переносим вид разорённого гнезда. — Арендар крепче прижимает меня к себе, целует в висок, шепчет: — Лера, я понимаю, ты хочешь знать всё, но… в Нарнбурн мы не пойдём.

Под ложечкой сосёт.

— Так страшно? — шепчу я.

— Там почти не было магов, ни одного дракона правящего рода. С вестниками сражались только драконы-големы академического моста, а их лишь двое, и магии в них ограниченный заряд.

Внутри всё дрожит. Стараясь выкинуть из головы образы мирного города, в котором мы с Арендаром ужинали, через который проезжали на свадьбе Клэренс и Огнада, и который больше не будет таким, каким мы его запомнили, киваю:

— Хорошо. Только давай найдём Дариона.

* * *Слова магистра Саториуса подтверждаются в больничном корпусе: студентов в нём нет. Зато профессора оккупировали палаты массово. Судя по обрывкам фраз — лечатся от магического истощения, ударов долетевших до них камней, порезов от вылетевших стёкол, ожогов.

Заменяющая миссис Клэренс старушка готовит лекарства, между палатами бодро цокает паучьими ногами Степар, разносит подносы с настойками, притирками, наполняя коридор горьким запахом.

— Не буду я здесь лежать! — рычит в одной из открытых палат Дарион. — Что я, девчонка, из-за каждой царапины в койку падать?!

— Видишь, он жив и вполне активен, — Арендар многозначительно меня приобнимает и, склонившись к уху, шепчет: — Может, вернёмся?

Прикусывает мочку. Прокусит до крови? Нет, он отпускает её и вздыхает.

А я пользуюсь его расслаблением, чтобы влететь в палату Дариона.

Напротив койки сидит Дегон, из-под капюшона только нос и седая борода видны. внутри что-то ёкает. Почему он в капюшоне? Действительно ли убил ту девушку?

И только потом замечаю сливающегося с постельным бельём Дариона: он забинтован, как мумия! Только глаза и рот видны.

Ничего себе у него «царапины». Я так и приседаю на подставленный Арендаром стул. Как тот остро почувствовал мою потребность заземлиться — просто удивительно. Пушинка, прикусив лапку, сочувственно охает.

— Поздравляю, — глухо роняет Дарион. — Но на занятия жду.

— Учиться она не будет, — рычит Арендар.

— Если ритуал не проведён до конца, — тихо замечает ректор Дегон. — То брак не заключён, и вы, ваше высочество, не вправе ограничивать студентку Валерию в посещении занятий.

В этой палате окна выжили.