Невозможно психологически подготовиться ко встрече с уничтоженным миром. Здесь не помогут никакие тренинги, ведь глубина сопереживания определяется не рефлексами, а качествами души. Антон не смог равнодушно пройти по костям, окидывая руины безразличным взглядом, – панорама уничтоженной цивилизации вызывала противоречивые, глубоко ранящие чувства. С каждым шагом становилось все труднее, и в конце концов он не выдержал, поддался внезапному порыву, свернул с намеченного пути.

Карабкаясь по уступам руин, Антон добрался до нескольких уцелевших зданий.

Брызги оплавленного стекла и комья хрусткого шлакообразного пластика выстилали ровный участок сохранившегося фрагмента городского уровня. Громады жилых комплексов со всех сторон обступали небольшую площадь. Титанические постройки приняли и выдержали ударную волну ядерных взрывов, лишь оконные проемы, опаленные по краям, сочились сумраком."

"Здесь еще угадывалась планировка небольшого парка. Несколько деревьев с почерневшей, осклизлой от дождей, отслаивающейся корой упрямо цеплялись мертвыми корнями за бесплодную почву.

Отовсюду слышались протяжные, скребущие по нервам, гулкие звуки. Аллеи разбегались от центра, вели ко входам в здания. Нижние этажи занимали магазины.

Вряд ли Антон мог однозначно ответить, зачем поднялся сюда, почему теряет драгоценное время.

Охватившая его дрожь не имела ничего общего со страхом. В эти минуты, чувствуя, что безнадежно проигрывает моральную схватку с мертвым, безмолвным миром, он инстинктивно искал для себя новую точку опоры, ведь его прежняя жизнь таяла, стремительно превращаясь в призрачное воспоминание, – она уже никогда не вернется.

Мир детства и юности безжалостно бросили в тигель. Сейчас он плавился, теряя очертания, но что же будет отлито из обжигающей массы?

Антон вошел в здание сквозь разбитую витрину. Разгромленный магазин встретил его настороженной сумеречной тишиной. Шаги звучали громко, отчетливо. Под ногами похрустывали осколки стекла и пластика.

Он остановился, всматриваясь и вслушиваясь.

Дымчатая облицовка стен обгорела до дыр, обнажая скрытые за ней кибернетические блоки. На полу в разных местах лежали три скелета. Один из них принадлежал ребенку.

Душа Антона заблудилась среди жутких образов. Воображение упрямо пыталось дорисовать картину мира, силясь представить, каким он был.

На помощь внезапно пришла автоматика. Системы экипировки отреагировали на настойчивые, повторяющиеся мысленные образы, восприняли их как команду, и вдруг мрачная обстановка начала видоизменяться: сначала подернулась дымкой, а затем приняла иные очертания.

Очередная реконструкция?

Антон медленно повернулся.

Стереоизображение сместилось. Он увидел город, устремленный в лазурные небеса.