Ворочалась под одеялом, то прижималась всем телом к Лене, и он обнимал ее, бормоча что-то ласковое и сонно невразумительное, то высвобождалась из его объятий и пялилась в темноту, отгоняя виноватые стыдливые мысли. И в который раз убеждала себя в несправедливости этого самообвинения.

Хотя «убеждающие» аргументы были и не аргументами вовсе, а представляли собой внутренний диалог, надоедливо прокручивающийся вокруг одной и той же оси.

– …Виновата?

– Да, виновата.

– Но в чем?

– В том, что незаметно для самой себя взяла и спровоцировала мальчишку.

– Но как?! Как я спровоцировала? Как можно незаметно для самой себя спровоцировать? Нет, я не виновата!

– Ну и хорошо, что не виновата. Тогда спи спокойно.

– Но я не могу уснуть!

– Значит, виновата, если не можешь.

Под утро уснула все же. И проспала до десяти часов, пока Леня не разбудил ее, проведя теплой рукой по щеке:

– Эй, Марсельеза… Ты чего так разоспалась?

– М-м-м…

– Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало!

– М-м-м!

– Мы ж пораньше выехать хотели! Забыла?

– Ага… – потянулась под одеялом Марсель, пробормотала сонно: – А почему ты меня раньше не разбудил?

– Да жалко стало, ты так крепко спала.

Вставай, собирайся, я завтрак уже сварганил и кофе сварил. Даю тебе полчаса на все про все.

– Да, я успею…

Подскочила с кровати, чувствуя в теле избыток энергии, в голове – прежнюю беззаботность. И никаких виноватых диалогов – ура-ура! Заспала, наверное, все диалоги. Вот и хорошо, вот и замечательно. Забыть, забыть. Впереди солнечный день со всеми его дачными прелестями, и вообще, жизнь прекрасна и удивительна, и наполнена Лениной любовью до краев! А значит, и ее любовью к нему тоже… Ведь так правильно, так и быть должно? А как же иначе?

Ира Зиновьева, как всегда, выскочила на крыльцо их встретить, пошла к машине с радостной улыбкой на лице, с распахнутыми для объятий руками.

Марсель подумала вдруг, что успела принять в себя и сердцем привыкнуть к этой неизменной стабильной доброжелательности, к этому неприхотливому, но уютному дачному домику, к этому деревенскому подворью, где, казалось, уже знакома и любима каждая травинка…"

"Наверное, не всем так в жизни везет и не каждому дарована эта искренняя стабильная неизменность.

Когда тебя ждут в любое время, когда тебе рады. Когда к твоему приезду подходят в печи пироги, когда топится баня, когда в погребе стоит ящик пива, чтобы глотнуть холодненького после бани… А вечером будут обязательные посиделки на открытой веранде, с видом на закат… Да и сама по себе замечательная вещь – деревенская дача.