Линия внешнего рва была почти невидима под снегом, и Катон смог ясно разглядеть ее только когда они приблизились к мосту прямо перед воротами. Он вытащил свой меч и опустил руку, когда он приблизился к воротам, наклонившись вперед."

"Ворота были все еще открыты, и горстка встревоженных мирных жителей высматривала знакомые лица среди тех, кто возвращался с поля битвы. На зубчатых стенах выше было еще больше горожан. Когда Катон и первый из преторианцев вошли в город, вперед вышла женщина с корзиной перевязок. Катон опустил голову и отмахнулся от нее, и вместо этого она направилась к раненому мятежнику.

Примерно пятнадцать его людей стояли у внутренних ворот, когда парфянский офицер вышел из двери в нижней части сторожки и подошел к нему, выкрикивая приказ одному из преторианцев. Когда мужчина не отреагировал, он схватил его за плечи и встряхнул. И замер. Катон увидел удивление на его лице, которое быстро сменилось ужасом, а затем гримасой боли, когда преторианец ударил его кинжалом в живот. Парфянин застонал, и ближайшие мирные жители и раненые повстанцы повернулись к нему, когда он отшатнулся, сложив руки на брюхе.

Катон отбросил плащ мятежника и выпрямился. - За Рим! - крикнул он.

Его люди повторили крик как можно громче, прежде чем броситься на ближайших повстанцев. Не было различия между ранеными и не пострадавшими, а также между вооруженными повстанцами и ни в чем не повинными гражданскими лицами. Цель состояла в том, чтобы вызвать как можно больше паники, прежде чем кто-либо подумает оспаривать контроль над сторожкой. Буцинатор побежал обратно через ворота, вынул свой изогнутый инструмент и прижал мундштук к губам. Он выдал слабую ноту, и Катон крикнул ему: - Сплюнь, парень! Сплюнь!

Преторианец кивнул, прочистил рот и горло и попытался снова. На этот раз по склону разнеслась четкая нота. Мгновение спустя из метели выскочили фигуры, и Катон повернулся, чтобы перейти на открытую площадку внутри города. Небольшая толпа в панике отступала по главной улице, другие бежали в переулки, когда преторианцы сбивали всех вокруг, оставляя тела разбросанными на покрытой слякотью брусчатке. Некоторые мятежники и парфяне пытались сопротивляться, но их было слишком мало, и они были быстро перебиты. Все время из густо валящего снега появлялось все больше преторианцев, чтобы присоединиться к тем, кто уже был у ворот.

Катон приказал человеку с буциной следовать за ним, и они вошли в дверь у подножия сторожки. На полу лежало несколько циновок, на одной из которых лежал раненый, свернувшийся калачиком на боку и стонущий. Они проигнорировали его и поднялись на вершину, где человек с буциной продолжал подавать сигнал, чтобы призвать остальных преторианцев и дать ориентир остальным людям Корбулона сквозь метель.