Но все они держали головы опущенными, пытаясь пробиться сквозь бурлящую массу белых хлопьев.

Он скорректировал свой темп, чтобы двигаться чуть быстрее, чем они, продолжая подниматься по склону. Справа он увидел разрушенное поселение неправильной формы, его почерневшие останки были покрыты девственно снежной пеленой, а за ним – линию осадной траншеи, разрушенную или засыпанную в тех местах, где повстанцы атаковали постройки уже достигнутого прогресса осаждающих. Он прошел рядом с одним из раненых повстанцев, который протянул руку и умоляюще заговорил на своем родном языке. Катон опустил голову и двинулся дальше, игнорируя крики мужчины, которые продолжались, пока они не потеряли друг друга из виду. Время от времени он видел другие фигуры, которые, по его мнению, были преторианцами, но не осмеливался рискнуть окликнуть их, опасаясь разоблачения своей уловки. При близком взгляде можно было разглядеть ни с чем не спутываемые белые туники преторианцев под заимствованными одеяниями, но он надеялся, что беглый взгляд сквозь снег не выдаст их настоящую личность. Время от времени он оглядывался назад, чтобы удостовериться, что буцинатор был все еще с ним.

Когда он уже поднимался по склону, ветер усилился и резко ударил его в лицо, так что ему пришлось поднять руку, чтобы прикрыть глаза и видеть, куда он направляется. Наконец он заметил серую массу стен, вырисовывающуюся сквозь метель, и замедлил шаг, чтобы позволить как можно большему количеству своих людей его догнать. Он заметил, что другие вокруг него остановились и начали приближаться друг к другу, а повстанцы продолжали идти, шатаясь. Он подошел к самой большой группе и увидел собравшиеся вокруг несколько знакомых лиц. Их было не больше двадцати, и он говорил так громко, как только осмеливался. - Мы подождем еще немного, пока к нам не добавятся еще несколько человек. Тогда мы нанесем удар. Подготовиться...

К ним приблизились новые преторианцы. Но Макрона и большинства других пока не было видно, и Катон опасался, что они сбились с пути в метель. Затем среди них начал бродить один из раненых мятежников. Ужас озарил его лицо, и преторианец позади него зажал ему рот рукой, прежде чем нанести ему несколько ударов ножом в спину. Он уложил его в снег, и мятежник задохнулся и истек кровью.

Большая часть врага отступала к Тапсису, и Катон понял, что он должен нанести удар сейчас, пока у него еще было численное преимущество, несмотря на небольшую штурмовую группу. Он указал своим людям выступать, и группа рассыпалась веером по склону, направляясь к городским воротам, некоторые из них притворились ранеными, пока они подбирались поближе.