И снова:

– Дина, не молчите! Дина, сейчас приедем!

Я понимаю, что меня куда-то везут, но как-то отстранённо, будто все происходит не со мной. А потом лицо доктора надо мной, бархатный голос, укол в сгиб локтя, черная маска, которая ложится на нос и рот, сладковатый запах наркоза.

Устало откидываюсь на подушку. Такое простое движение отнимает все силы. Прислушиваюсь к себе. В целом, все нормально. Боли нет, даже чувствую какую-то легкость.

Перевожу дух и поворачиваю голову. Рядом на стуле сидит Серафима в белом халате и клюет носом. Невольно улыбаюсь. Трогаю ее за руку.

– А? Что?

Сима встряхивается, крутит головой. Бледно-голубые глаза еще покрыты туманной дымкой сна, щеки пылают румянцем, а пухлые губы влажно блестят.

– Просыпайся, подружка, рассказывай. Где я?

Голос звучит хрипло, откашливаюсь.

– Что? А-а-а, – подруга с удовольствием потягивается и зевает. – Ты в клинике.

– Это я поняла. Как здесь оказалась?

– Какой-то мужик привез.

– Мужик? – от удивления брови ползут на лоб. – Какой мужик?

– А я знаю? – вскрикивает Симка. – Я его не видела. Какой-то Владислав. Это в приемном покое так сказали.

Точно! Алла Борисовна говорила, что он заедет. Вспоминаю и чувствую, что краснею. Оказаться в таком непрезентабельном виде перед лощеным Владом неловко.

– Он сам привез? Не скорая?

– Ну да. Схватил, положил тебя в машину и повез. В приемный покой на руках внес, – Симка наклонилась ко мне и зашипела: – Признавайся Вереснева, что за красавчики у тебя по дому шастают?

– Это не мой. Бойфренд свекрови.

– Спятила бабка? – всплескивает ладонями подруга, а я кошусь на дверь, вдруг медсестра войдет. – Кукушкой на старости лет поехала?

– Не такая уж она и старая, шестьдесят пять лет всего. Ну, ты рассказывай!

– А что говорить. Я разнервничалась, рванула к тебе. Приехала, а там перепуганная Лялька сидит и трясется. Говорит, что вышла из комнаты, почудился какой-то шум, а входная дверь настежь открыта, тебя дома нет, а на полу в холле вещи разбросаны.

– Почудился?

– Ну, да. Лялька сначала даже не поняла. Наверняка с наушниками сидела.

– А дальше, что?

– Ничего. Мы стали все больницы обзванивать, нашли, где ты, поехали.

– С Лялькой? Ей же рано вставать в школу.

– О небеса! – Сима вздымает руки к потолку. – Вразумите наконец эту бабу! Она чуть концы не отдала, а жалеет здоровую девчонку, на которой пахать и пахать.

– Но…

– Ничего с твоей Лялькой не случилось. Покрутилась со мной, поревела, и я ее на такси домой отправила.

– Так, и что со мной?

– Операцию тебе сделали.

– Это я уже поняла. И что у меня было?

– Разрыв яичника.

– Того самого?

– Да. Я же просила тебя приехать на прием! Просила!"

"Я теряюсь. Нет, живот, конечно, болел, но чтобы яичник лопнул – это перебор. И как назло, когда дома никого не было.