Я сопротивляюсь, не отдаю.

– Кто там у тебя? Кто? – кричу и сама не узнаю свой голос.

Пытаюсь пробиться к кокону на полу, ныряю под одну руку, под другую. Глеб удерживает меня, потом захватывает локти, и мы со всего размаха падаем на кровать.

Что-то под нами трещит, матрас проседает, девица визжит.

– Динка, спятила? – пыхтит Глеб.

Он так и не успел напялить трусы, елозит по гладкой простыни влажным телом. Его горячее дыхание обжигает кожу, я кручу головой, не хочу ни видеть его, ни слышать.

– Пусти, сволочь! Пусти меня!

– Нет, пока не успокоишься.

Я замираю, меня трясет, внутренности будто превратились в кисель и дрожат мелкой дрожью.

– Пуст-и-и-и! – кричу как одержимая, кажется, что голова сейчас лопнет от напряжения.

И тут вздрагиваю, захлебываюсь от воды, отфыркиваюсь, зажмуриваюсь…

– Легче стало?

Голос Егора доносится будто издалека.

– Что? Что это было?

С трудом открываю глаза, накрашенные ресницы не желают повиноваться. Егор сидит рядом и держит в руках пустой стакан, а по кровати на пол стекает вода.

– Зато ты пришла в чувство, – криво улыбается он и протягивает руку.

Я машинально подаю ладонь, он помогает мне сесть. И тут я снова цепляю взглядом его обнаженное тело.

– Я-я подаю на развод, – говорю первое, что приходит в голову от шока.

– Не неси чушь!

Муж встает, неторопливо находит боксеры, вытаскивает осколок, промокает кровь углом простыни, натягивает штаны. Он уже спокоен, лицо расслаблено.

– Я подаю на развод!

– Дина, – Глеб бросает на меня виноватый взгляд и тут же смотрит в сторону, – это не то, о чем ты подумала. Когда успокоишься, я все объясню.

– Не то? – я захлебываюсь глотком воздуха, не могу отдышаться, хватаюсь за грудь. Глеб бросается ко мне. – Не смей прикасаться!

Мой визг бьет по ушам и воспаленному мозгу.

– Окей, как скажешь, – поднимает руки муж.

– И шмару свою вытащи. Она что-то притихла.

– Твою ж мать!

Глеб обегает сломанную кровать и падает на колени. Я слышу стоны, всхлипывания, жалобные стенания и успокаивающий голос мужа, но слов различить не могу. Просто не вникаю в них, звуки доносятся как сквозь толстый слой ваты."

"Глеб поднимается. В его руках трепещет любовница, завернутая в одеяло. Я вскакиваю, кидаюсь к ним.

– Кто это? Покажи!

Но муж ловко разворачивается ко мне спиной, оставляя девицу перед собой. Я пытаюсь сорвать одеяло, он отталкивает меня, попадает случайно в живот. Я сгибаюсь пополам.

Девка успевает выскочить в коридор и захлопнуть дверь. Секунду я прихожу в себя и несусь следом. Но дверь держат с другой стороны. Я колочу в нее ногами. Остатки разбитого зеркала со шкафа сыплются мне на голову."