Через пару секунд в прихожей раздается металлический скрежет — Тимофей пытается отпереть дверь своими ключами, но попасть не может из-за задвинутой щеколды.

— Вот зачем ты врешь, Кать? — укоряет. — Открывай быстрее. Я опаздываю в офис.

— Уходи, Тим, — шепчу. — Я не хочу тебя видеть…

— В смысле уходи?! Мне документы нужны. Не создавай себе лишних проблем. Мне что, полицию вызывать?

Собственница квартиры — свекровь. Тимофей — наследник первой очереди, а я…

Я замучаюсь объясняться перед полицейскими, если муж действительно их вызовет.

Вынужденно иду в прихожую, но на мгновенье задерживаюсь возле зеркала. Мои локоны растрепались, лицо бледное, под глазами черные круги от размазанной туши, веки опухли от пролитых слез. Не в таком виде следует жене встречать изменника… Но как уж есть.

— Уф, наконец-то! — Тимофей вихрем влетает в квартиру, а я отступаю в сторону.

Муж смотрит на что угодно, только не на меня. Не разуваясь, проходит дальше.

Тим часто так делает, когда спешит. Знает, что все равно через несколько минут пол будет вымытым. Быта муж никогда не касался. Зачем? Ведь чистая посуда постоянно имеется, а в шкафу будто по волшебству появляется свежее, выглаженное белье.

Скрестив руки на груди, иду за Тимом.

Он задерживается в кухне, замечая накрытый стол с уже заветренной едой на тарелках.

— Я романтический ужин для тебя готовила, — тихонько говорю, остановившись за спиной мужа. — Но оказалось, что ты развлекаешься с другой.

— Кать…

— Что? — я обхожу его сбоку, чтобы посмотреть в глаза. — Она стоит того, чтобы рушить нашу семью?

— А у нас разве была семья, Кать? — спрашивает и, повернувшись ко мне, прожигает взглядом. — У нас даже детей нет.

— Но могли ведь получиться. Мы же готовились, столько денег на обследования потратили. Ты сейчас перечеркиваешь все, что мы вместе строили многие годы. Топчешь мое сердце грязными ботинками! — Я повышаю тон. Мужу это не нравится. Он снова отворачивается и хочет пройти в комнату, только я преграждаю ему путь. — Чем Кристина лучше меня, ответь?

Как бы больно ни было, мне необходимо это знать.

— Ты действительно хочешь о ней говорить? — приподнимает бровь.

— Да.

Он цыкает.

— Кристина веселая. Мне с ней легко, — бросив несколько фраз, как собаке кость, муж дергается и все же обходит меня, направляясь в комнату.

— А я, значит, грустная и тяжелая?! — кричу ему вслед, проглатывая слезы.

Чувствую, как горят мои щеки.

— Да, Кать! Я только вошел, а ты уже выносишь мне мозг! — раздражается Тимофей и торопливо достает из шкафа какие-то бумаги.

Его ответ настолько задевает меня, я тоже начинаю злиться.

— Тогда проваливай! Катись к своей подстилке, раз она всем лучше меня! Собирай вещи и уходи.