А я с наслаждением посмотрю!

Эрик с огромным энтузиазмом и безграничным уважением к мнению Эльвиры Леопольдовны берется за работу со мной. Лично завивает мои волосы в воздушные волны. Подчеркивает глаза темной тенью, наклеивает ресницы. Улучшает черты лица румянами и хайлайтером.

— Губы накрась ей алым, — приказывает Кириянова, — чтобы даже с дальних рядов было видно, как она улыбается.

Когда мне показывают платье, я не могу сдержать восторг и ахаю. Оно будто сшито из миллиарда маленьких льдинок. Без рукавов, с манящим декольте. Когда его надеваю, свет преломляется и создается впечатление, что светят не лампы — свет исходит от меня…

Ритмичная музыка в зале меняется на таинственную — мой выход. И я, затаив дыхание, иду, не чувствуя под собой ног. Не описать словами, что я ощущаю! Захватывающее дух чувство, как при свободном полете.

Все софиты и внимание устремлены на меня. Я улыбаюсь как никогда прежде — широко и свободно. Мне так хорошо и легко сейчас, что на коже появляются мурашки.

Я не тороплюсь, даю возможность рассмотреть гостям платье и меня. Аккуратно кручусь, меняю позы.

На середине подиума вспоминаю о мечте Эльвиры Леопольдовны и поворачиваюсь к креслам, где сидят Кристина и Тимофей.

Кристина скрещивает руки на груди, прищуривается. А я снова улыбаюсь, едва не хохоча. Сейчас мы точно каждый на своих местах. Смотрю на любовницу сверху вниз, а она на меня. Кристина не выдерживает первая и отводит глаза в сторону.

Да, именно сегодня каждый на своих местах. Я наверху, словно белая птица, взмывшая под самые небеса, а Кристина внизу, как и положено рептилии.

Перевожу взгляд на бывшего мужа.

Что, не ожидал увидеть меня в роли модели? Не думал, что в погоне за пиаром и славой встретишь тут свою «зашуганную, скромную домохозяйку»? Теперь на моем фоне твоя Кристиночка похожа на отекшую бабёнку с недовольной кислой миной. Ее даже не увидеть рядом со мной.

И я ликую. Честно слово!

Наблюдая, как вытягивается от удивления морда Тимофея. Он будто не верит, что я могу быть такой. Смотри, смотри, идиот несчастный. Запомни меня такой, потому что другого случая полюбоваться больше не будет.

— Ты потерял меня навсегда, — говорю тихо.

Но Тимофей понимает, прочитав по губам, и в его глазах мелькает раскаяние.

Подсолнух тянется к солнцу, а мухи летят на дерьмо. Демидов был по натуре жужжащей мухой, не способной оценить чудный аромат и сладость солнечного цветка. Он постоянно искал себе бутон получше, пока однажды не вляпался в дерьмо, переступив порог квартиры соседки. Там и увяз. Там ему и место.

Насладившись триумфом, я иду дальше, оставляя Тимофея и Кристину позади, а вместе с ними и жажду мести.