– Не будь занудой! – капризно надувает она губки и плюхается на соседнее кресло, закинув ноги на мои колени.

Я не убираю их. Мне нравится непосредственность Тины. Она одна из немногих, кто знает русский язык, и это почему-то больше всего мне в ней нравится. Может быть, это и есть причина того, почему я все еще с ней общаюсь.

– Тин, правда, у меня сегодня нет настроения! – отвечаю я, но девушка не сдается.

Она хитро поглядывает на меня, а потом говорит:

– Ладно, тогда я тоже не пойду. Останусь с тобой. Посмотрим на звезды, выпьем по «Маргарите»…

– Нет, я хочу побыть один. Сходи, ты же любишь вечеринки.

Да, здесь все очень импульсивные и эмоциональные. Они не стесняются выяснять отношения прямо на улице, а потом при всех же страстно мириться. Тина одна из них. И если ее долго игнорировать, можно нарваться на скандал, а этого мне сейчас хотелось меньше всего.

– Но я хочу с тобой… – тянет она.

Я открываю рот, чтобы ответить, но вдруг слышу телефонный звонок.

– Подожди… – бросаю я Тине и иду в комнату. Взяв трубку, я холодею от ужаса от голоса, который звучит в динамике."

"– Коля, Коленька, сыночек! Приезжай быстрее! Папе плохо! Его забрали в больницу, слышишь?! – на грани истерики кричит мама.

***

– Что с ним? – спокойно спрашиваю я, хотя на сердце очень плохо.

– Инсульт, инфаркт… не знаю! – всхлипывает мама. – Его только что увезли. Он потерял сознание прямо на работе! Ох, говорила я ему, чтобы меньше нервничал, а он…

– Мама, чем я могу помочь? Я же не врач…

– Коля, не будь таким черствым! Да, вы плохо расстались. Поссорились. Но, сынок, он же твой отец!

– Он об этом забыл на четыре года!

– Не он тебя просит, а я! – снова плачет мама. – Я прошу тебя: приезжай! Мне так страшно…

Я сжимаю зубы от злости. Да, ради отца я бы не поехал. А вот мама… Слышу ее истерику и понимаю, что я не могу с ней так поступить. Я должен быть рядом, а то, чего доброго, и у нее сердце прихватит.

– Хорошо, я вылечу ближайшим рейсом, – чеканю я.

– Спасибо, Коля! Сынок, я так тебя жду…

Я прощаюсь и кладу трубку. Долго смотрю в стену, не шевелясь, и раздумываю о том, что же все-таки я делаю. Правильно ли то, что еду домой? Я же зарекался когда-либо переступать порог отчего дома, а теперь вот добровольно согласился.

– Николя, ну что ты тут торчишь? Мы едем или нет? – заходит в комнату Тина, отвлекая меня от грустных мыслей.

– Нет. Ты поезжай, а я в аэропорт.

– Как? Зачем? – вдруг становится серьезнее она.

– Я еду домой, Тина. Отцу стало плохо. Я должен быть рядом!

Под утро самолет взмывает в небо, и я снова возвращаюсь мыслями к Алисе. Надо же, я так хочу ее увидеть, что забываю об отце и о проблемах дома. Как только решение приехать было принято, на душе разлилось тепло.

Не знаю почему, но я уверен, что судьба нас еще сведет.