В окружении тысячи таких же, он все равно выделит тебя, не пропустит ни один день чтобы не написать тебе, как ты, где ты, с кем ты, что с тобой…. Ты дорог ему по- особенному и ты даже не знаешь это, думаешь, что нет, что все это от просто так…. Когда просто так, человека забывают, человека выключают из своей жизни, а когда ты не хочешь его отпускать, значит еще что-то есть, значит ты ему нужен….

Она думала что я умер, так почему могилу не искала. Почему? Почему не искала где меня похоронили? Может и не дорог я был….Может выкинула меня из своей жизни и счастлива была….А я…Я нахрена опять влез. Зачем…

- Льдов! Мне безумно жаль твою сестру, но ты же понимаешь похищение женщины, ребёнка! Убийство!

- Убийство кого? – прищурился я.

Подпол усмехнулся своей неприятной сальной улыбкой.

- Убийство Лидии Артёмовой, двух людей Луки охраны его! Мирон Михайловский….Макс Каретников!

У меня потемнело в глазах. Этот ублюдок убил Макса….

- Что с девочками? – тихо спрашиваю я.

Подпол вздыхает.

- Детский дом! Не сладко там! Вы же были! Анна в доме престарелых! Не сможет взять опекунство над девочками! Вот если ты будешь сотрудничать со следствием!

Я усмехнулся.

- Я не собираюсь с вами ментами погаными сотрудничать! Знаю что вы за люди! Мрази! С девчонками что-то случится, я тебе лично глотку вырву! Имей ввиду!

Подпол рассмеялся, в его смехе чувствовались злые холодные нотки. Тварь поганая. Ненавидел его, потому что очень хорошо знал, как ему нравятся девочки чей возраст не достиг восемнадцати, а один раз мальчика просил, но в Эдеме этим не занимались и Аделина вежливо объяснила ему, но я то хорошо помнил что он пид..р. Очень хорошо.

- Твоя же Зоя тебя и сдала! – вздохнул подпол. – Знала что ты к ней не просто придёшь, а приползёшь! Влюбился дурачок! Кто ты и кто она! Она супермодель, а ты дно, Льдов! Дно которое будет сидеть, лет десять теперь точно!!!!!!

Я отворачиваюсь. То что испытываю сейчас внутри очень сложно передать словами. Я не верю, ни в одно слово этого ублюдка не верю. Не могла она сдать, не знала что я приду, не могла, не могла. Внутри всё дрожит. Поверить в то что она меня сдала я не могу, но подпол ухмыляясь кладёт передо мной заявление написанное каллиграфическим подчерком. Это подчерк Зои, где она обвиняет меня в похищении её и ребёнка и в том что я на её глазах убил двух человек.

ЗОЯ

Я открыла дверь, когда в квартиру зашёл Яромир. Прислонилась к стене. О чём разговаривать не знала, да и о чём тут уже можно было разговаривать. Он всё знал. Информация просочилась в соц сети уже все всё знали. Яромир распространяя запах алкоголя скинув обувь и френч, прошёл на кухню. Мама возвращалась через пару часов. Мы были одни.

Бывает, что нет больше сил, хочется сесть, обхватить коленки и зарыдать, но ты не можешь, ты же сильная.