Что это как ни чудо? Что это, как ни знак?

Я падаю на колени и грудь мою сотрясают тяжелые рыдания, которые я не могу, да и не хочу останавливать. Я чувствую, как вместе со слезами из меня словно бы выходит то, что терзало меня с самой юности, тяжелая мрачная жажда показать всем свое величие, во что бы то ни стало. Теперь я вижу, как эта жажда, уталяемая мной, не взирая на жертвы, на которые я ради этого шел, превратила меня в слепца. Но он показал мне свет…

Я вспоминаю все молитвы драконьему богу, известные мне с детства.

Когда скромные хранилища религиозной памяти исчерпываются полностью, я начинаю вытягивать из своей памяти нить на которую нанизана вереница бесконечных злодеяний, совершенных над собственной совестью и над теми, кто любил меня.

В особенности те, самые болезненные эпизоды, когда я причинял боль своей истинной.

Постепенно я вытягиваю все, что привело меня сюда, в эту минуту. Все, что заставило меня оказаться здесь, на грани смерти. Я вспоминаю и произношу влух все, в мельчайших подробностях припоминая каждый случай в жизни, когда я поступал неверно.

словно преступник, сообщивший об одном злодеянии, который не может остановиться и начинает рассказывать о каждом своем проступке в мельчайших деталях, я не пропускаю ничего, с все большим и большим жаром втаптывая свою гордыню в твердый камень.

Все больше обнажая свое сердце, сдирая с него, вместе с кровью, старательно нарощеный панцирь самооправданий.

Я шепчу в темноте, кажется, бесконечно, стоя на коленях, пока, спустя много часов, наконец не падаю без сил, погружаясь в невероятно глубокий сон, лишенный всяких сновидений.

39

Анна

Слежу внутренним взором за тем, как маленькая фигурка КЛинка скрывается внутри башни и стремительно перемещается по этажам, в поисках Каэна Сандерса.

— Если его нет внутри этой башни, значит его перевели из замка в другое место, — тихо говорит Лилиана. — Больше подходящих мест для заключенных в замке нет."

"Фигурка ящерки похожа на маленькую искорку с этого расстояния, но я отчетливо вижу его. Если он найдет Каэна, он даст мне знать. На таком расстоянии я бы не смогла сама почувствовать ни человека, ни дракона. Поэтому мне приходится полагаться на это чудесное существо.

Хоть я и не вполне понимаю каким образом, но Клинк обладает определенными зачатками разума и чем дальше, тем лучше я понимаю то, что можно было бы считать эквивалентом образной речи, которую он передает мне посредством искры драконьей магии, что живет в нем. Сколько бы я ни расспрашивала Виктора о том, как эти существа на самом деле связаны с драконами, он, похоже, знал об их истинной сути еще меньше чем успела узнать я на собственном опыте.