Дата казни уже назначена и состоится в день коронации нового императора. Соберут весь народ. Хочешь верь, хочешь не верь, а я правду говорю.

— Что-то я сомневаюсь. Дракона ведь нельзя убить, как они собираются отрубить голову тому, кто не боится острой стали? Он просто отрастит голову обратно и все.

— Уж у нового императора-то наверняка есть способ. Говорят, он самый сильный дракон за всю историю.

— Нда-а, не завидую я этому изменнику].

— Говорят, что у него был целый гарем, по женщине на каждый день месяца. Редкостный греховодник. Поделом ему. Мне так только его жену жаль.

Я слушаю разговор зеленщика и его приятеля, надвинув капюшон так, чтобы моего лица не было видно. Они уверены, что я не слышу их, но благодаря своим нитям, стоящие в полсотне метров от меня люди слышны мне так же отчетливо, как если бы я стояла возле прилавка, рядом с которым они судачат. Слушать их одновременно и страшно, потому что они говорят о вещах, которые очевидно касаются меня, и странно, потому что то, что это меня касается, я знаю лишь с чужих слов.

С тех пор, как мы прибыли в столицу, везде, куда не сунься, каждый трещит без умолку о Каэне Сандерсе и том, что его должны казнить.

Неслыханная вещь. Еще ни разу на людской памяти такого не было, чтобы казнили дракона. Простолюдинов вешали время от времени, но учинить казнь над драконом, такого, похоже, никому в голову не приходило — это то, что я поняла из подслушанных разговоров.

— Пойдем отсюда, — говорит Иос, выходя из таверны и берет меня под руку, — здесь его тоже нет.

— Может быть он вовсе уехал отсюда? — спрашиваю я.

— Нет, — морщится Иос, — вряд ли уехал. Если его нигде нет, значит, возможно, он давно мертв.

Я ведь был здесь в последний раз десять лет назад. Никто уже не помнит ничего. Раньше он владел этой таверной, но теперь тут совершенно другие люди.

Мы с Иосом уже несколько дней ходим по городу, в поисках его старых армейсских друзей, которые могли бы помочь нам проникнуть в замок. Но, похоже, времени уже прошло слишком много и все они либо разъехались, либо не желали иметь с ним ничего общего, предпоччтя забыть о своей старой службе.

Я радуюсь, глядя на то, как быстро Иос пошел на поправку, стоило нам прибыть в город. Несмотря на то, что столицу он не любит и постоянно хмурится, он здесь чувствует себя явно как рыба в воде.

Я не донимала его расспросами о его прошлом, но мне из его сбивчивых рассказов удалось узнать, что когда-то давно он служил в имперской гвардии, в одном из элитных батальонов. Но что-то случилось и он был вынужден оставить службу и укрыться в уединении в далекой пустыне. Я подозревала, что именно случилось, но держала свои подозрения при себе, надеясь, что он сам все расскажет, когда сочтет это необходимым.