Хотелось протянуть руки, обнять своего мужчину и попросить прощения за то, что не поверила с самого начала.

Но он сделал это первым. Подхватил меня на руки и прижал к груди, уперевшись щекой в мою макушку.

— Прости, — услышала я тихое. — За то, что принес тебе столько неприятностей.

Я вцепилась пальцами в его рубашку. В горле застрял ком, мешая говорить. Но моё молчание было красноречивее любых слов. Он нервничал, я чувствовала, как слегка подрагивают его ладони.

Марк прижимал к себе так крепко, что мы практически стали одним целым, и только сейчас я начала понимать, насколько мне этого не хватало.

— Это всё чёртов препарат, — прошептала я хрипло, чувствуя, как от чужих прикосновений становится тесно в груди.

— Он самый…

— Но зачем?

Муж шагнул в гостиную и уселся на диван, бережно опустив меня к себе на колени.

— Потому что ты у меня настолько чудесная, — взяв моё лицо в ладони, муж принялся целовать мои веки, лоб, щеки и скулы. — Что некоторые идут на преступление, чтобы тебя заполучить.

Медленно выдохнув, я обняла его за шею, вдыхая запах родного мужчины. В глазах защипало, и на меня в кои-то веки снизошло умиротворение. Наверное, это можно было назвать счастьем.

Растворившись в этом сладком чувстве, я не сразу придала значение его словам.

— О чём ты говоришь?

Как ребенка, Марк укачивал меня в своих тёплых объятиях, грея щекой макушку, то и дело касаясь волос губами.

— Помнишь Глеба?

Я кивнула. Забудешь его… даже если сильно захотеть, наверное, не получится. Подняв голову, встретилась взглядом с синими глазами. В полумраке квартиры они казались черными.

— Тогда, когда мы с тобой только познакомились, на море… он ведь был там.

— Да, — подтвердил Марк. — Тогда он тебя и заметил, но решил ничего не предпринимать. Всё случилось позже, когда моя мать вышла на него, чтобы заказать твоё убийство и предоставила нужную информацию.

— Ты знаешь…

Он коротко кивнул и обнял меня еще крепче, быстро поцеловав в висок.

— Она написала мне письмо, нашел его вчера в своих бумагах.

Судорожно выдохнув, я прикрыла глаза. По крайней мере, у нее хватило совести признаться собственному сыну.

— А причем тут Глеб?

— Это ему она тебя заказала. Но он отказался, и ты знаешь почему.

Выходит, вчера он сказал мне правду. Столько всего ради меня одной, что даже не верилось. Шантаж, обман, угрозы…он сумасшедший, просто больной.

— Глеб был связан с людьми, которые шантажировали моего отца.

— Именно так, он ими руководил.

— И тот препарат…

— Продавали за границу. Но немного досталось и мне…забавный вышел эксперимент. Глеб неплохой массовик-затейник, — усмехнулся муж мрачно. — Сам придумал, сам организовал, сам воплотил. Вот только ничего не получил в итоге.