— Никита ободряюще улыбнулся. — Глаза боятся, а руки делают. Не думаю, что это сложнее химии органических соединений, которой вы занимаетесь. И потом, я уверен, что Рафик не откажет вам в помощи.

— Это вне всякого сомнения. — Тата впервые за время их общения улыбнулась открыто и радостно. — Рафик — один из самых чудесных людей, которых я знаю. И он никогда нас не бросит.

— Тата, а вы можете рассказать мне историю появления Аббасова в вашей семье? Он так предан Георгию Егоровичу, а вы с таким восторгом о нем говорите. Кто он? Откуда взялся?

— О, это удивительнейшая история. — Тата рассмеялась, будто колокольчик прозвенел в тишине опустевшего кабинета. Разошлись родственники, куда-то исчез даже Рафик, пообещавший остаться, чтобы ответить на оставшиеся у кого-то вопросы. Сейчас в комнате они с Никитой были вдвоем. — Если бы она произошла не в моей семье, а мне ее рассказал кто-то другой, я бы ни за что не поверила.

Тата принялась рассказывать, и Чарушин действительно верил с трудом, настолько не соотносились излагаемые Татой факты с образом, который сложился у него в голове за последние несколько дней, сурового и непримиримого Липатова.

Тридцать три года назад, когда жена Липатова Софья еще была жива, она работала заместителем директора одной из областных вещевых баз. Услышав это, Чарушин коротко усмехнулся: где ж еще могла работать жена директора крупного завода, как не заведовать дефицитом. Однажды судьба забросила ее в служебную командировку в Азербайджан. Гостеприимство принимающей стороны было по-настоящему восточным. О гостинице не шло и речи, Софья Александровна поселилась у директора предприятия, к которому приехала договориться о поставке хлопковых тканей.

Его жена Адиля прониклась к Софье, дым в кухне стоял коромыслом, готовились самые вкусные блюда национальной кухни, не закрывались двери от гостей, рекой лилось вино, настоящая азербайджанская «Матраса», вкус которой Софья запомнила на долгие годы, не прекращались разговоры за полночь. Софья и сама не знала, отчего ей так интересно с этими совсем не знакомыми ей доселе людьми.

Недельная командировка пролетела так быстро, что Софья ее и не заметила. Казалось, еще вчера переживала, что надолго уезжает из дома, оставляя маленькую дочку, позднего ребенка, на которого не могла наглядеться и надышаться. А теперь пора паковать чемоданы, собираясь в обратный путь."

"Накануне отъезда на огонек заглянула соседка, принесла собственноручно изготовленную шекербуру. Софья ела и не могла оторваться. Нежнейшее дрожжевое тесто таяло во рту, оставляя на языке начинку из дробленого фундука с сахаром. Вкусно было, не передать словами.