— Вера, Георгий Егорович оставался в здравом уме до последних своих дней, — спокойно ответил Рафик. — Он просто защитил свои деньги от того, что вы их промотаете. Доходы от его состояния будут приносить выгоду вашей семье и вашим детям много лет после того, как его уже не будет. И уверяю тебя, это совершенно законно. Я, как управляющий фондом, получил особые инструкции по распределению трастового дохода и капитала между выгодоприобретателями при наступлении некоторых заведомо предусмотренных учредителем условий, к которым относилась и его смерть. Такие условия были включены в его письмо-пожелание, что зафиксировала фирма «Павлов и партнеры». Георгий Егорович, как учредитель, предусмотрел условия замены попечителя, оговорил вопрос о передаче этого права другому лицу, то есть Нине Григорьевне. Да, вы не получите всех денег сразу. Вам достанется лишь пассивный доход плюс то, что описано в завещании. Но ни ты, ни твои дети, ни твои внуки и их дети не смогут потратить активы траста для погашения долгов или, скажем, закладывать их для получения кредитов. Деньги надежно защищены и останутся в семье. А я сделаю все, чтобы их приумножить.

— Неужели ты так нас любишь? — язвительно спросил Николай. Казалось, что происходящее не заботит его нисколько, словно он только что и не лишился возможности получить значительную часть потенциального наследства.

— Вовсе нет. Но я любил и уважал вашего отца и деда, — спокойно ответил Аббасов. — Он дал мне все, что у меня есть, и в благодарность я сделаю все то, о чем он меня попросил.

После небольшой суматохи, вызванной сообщением Аббасова, слово все-таки передали нотариусу. Оглашение завещания, как предугадывала Нина, должно было стать причиной очередного витка скандала. И она не ошиблась.

В имущество, наследуемое после смерти Георгия Липатова, входила усадьба Знаменское со всем, что находилось на ее территории, три автомобиля, довольно дорогих, а также коллекция марок. Это было все, что оставлял Георгий Егорович своим наследникам. По условиям завещания усадьба отходила Тате. Соответственно, она становилась и бенефициаром трастового фонда, из которого должна была ежегодно получать значительную сумму на содержание усадьбы. Обременением усадьба не облагалась, и Тата была вольна продать ее в любой момент, правда, теряя после этого право на деньги, полагающиеся для ведения хозяйства.

— Продаст она, как же, — язвительно сказала в пространство Вера Георгиевна. — Будет держать все в своих маленьких цепких лапках. Дедушкина любимица. Так и знай, что я больше ногой не ступлю на территорию Знаменского.

— Да как хотите, тетя Вера, — спокойно сказала Тата. Она выглядела уставшей и измученной.