— Стоят и шушукаются у тебя за спиной!

— Я слышу, о чем они шушукаются, — шипит Ивар в ее лицо.

— И о чем же? — Игнар фыркает.

— Тебя, папуль, это не касается, — Вестар ухмыляется. — И тебе стоит переживать не о том, о чем мы тут коварно шепчемся, а о том, что взять с собой в изгнание и где попросить укрытия.

— Да как ты смеешь… Да тебя самого надо в изгнание!

— Если честно, то я к нему давно готов, — Вестар лениво смотрит на ногти правой руки. — Если на то будет воля Альфы, то я ее приму, — поднимает взгляд и улыбается. — И я думаю, что изгнание станет для меня увлекательной страницей в моей жизни, а не наказанием. И это было ожидаемо для остальных, а вот вы станете героями пересудов точно на несколько месяцев. Какой ужас! Родители Альфы травили его любимую супругу!

Ивар оглядывается, и я не могу понять, что вижу в его глазах. Замешательство, гнев, удивление или возмущение? Я сердито шепчу:

— Ты что-то не то сказал.

— Нет, все то, — Ивар расплывается в улыбке и повышает голос. — За любимую можно и в вечные снега отправить!

— Вестар, — цежу я сквозь зубы, когда глаза Ивара разгораются ярче. — Тебя сейчас самого отправят в вечные снега.

— Конечно, я же шантажировал Альфу любимой женой, — Вестар не планирует заткнуться, а у Ивара на виске пульсирует венка.

— Прекрати… — шепчу я и боюсь, что Ивар сейчас драку с когтями и клыками устроит за то, что его брат говорит ахинею про любимую жену.

Жена у него — только Нареченная для Зверя, а мужчина лишь вынужден согласиться с его выбором. И, думаю, что он тоже хочет, как в книгах, любить до оглушающих ударов сердца и быть рядом с той, на кого душа так яростно отзывается, но у Матери Луны другие планы. Мы должны найти выход. Да, у нас дети, но я бы хотела, чтобы Ивар любил, пусть не меня…

— И Альфа за честь любимой выйдет против каждого сплетника, — Вестар с издевательской мечтательностью вздыхает. — И каждому из них уши оторвет и кинет окровавленные трофеи к ее ножкам.

— Это ты у нас мог полюбить дурнушку-деревенщину! — Рада переходит почти на крик. — Но не Ивар! Да что она ему может дать?! Писать она умеет! Да от твоего говора всю выворачивает!

Замолкает, когда Ивар вновь обращает на нее свой тяжелый взор, и низко рычит.

— У меня есть говор? — удивленно спрашиваю у Вестара.

— Да.

— Правда?

— Очень миленький, — Вестар ласково улыбается. — Ты “и” иначе говоришь.

— Иначе? — повторяю я и пытаюсь уловить разницу своего “иначе” и “иначе” Вестара.

Ничего не слышу. Может, он издевается надо мной?

— Готовь отдельную сумку для своих цацек, мама, — урчит Ивар. — Еще одно слово, и я вас с голыми задницами отправлю в Северные Пустоши.

— Ты не посмеешь… — скрипит зубами Игнар.

— Ты можешь оспорить мое решение на Лунном Совете вызовом на бой, — Ивар хмуро и исподлобья смотри на него.