Той любви, о которой взахлеб читают барышни, там нет.

— Дождливое утро? — спрашивает Мариус.

— Оно самое, — Вестар удивленно смотрит на чародея. — Тоже читал?

— Пытался. Так и не понял смысла."

"— А Ивар, похоже, нашел, — Вестар цыкает. — Или он его упорно ищет, раз читает и читает.

По телу Вестара пробегает волна дрожи, и он вновь смотрит на меня, сжав кулаки:

— Уходи, — голос сиплый и тихий. — Мои вопли не для нежных девичьих ушек.

— Ты должен его выпустить, — шепчу я. — Прекрати ему сопротивляться.

— И кто бы говорил, — хмыкает Мариус.

— Если бы я мог, то давно бы его выпустил, — мипит Вестар.

Я должна уйти, но вместо этого говорю:

— Это потому что ты слабак.

Я сама пугаюсь своих слов. Они такие грубые и обидные, но я иду дальше:

— Слюнтяй, который всю жизнь завидует старшему брату.

Мариус удивленно вытягивает голову и приподнимает бровь. Вестар же весь трясется, сжимает кулаки и поскрипывает зубами.

— Ты жалкий, — продолжаю я.

Вестар глухо рычит, а глаза неожиданно вспыхивают волчьим огнем. Приглаживаю волосы на виске и твердо говорю:

— Ничтожество, а не оборотень.

Мариус пропускает бороду через пятерню, и косит взгляд на Вестара, лицо которого искажается то ли гримасой боли, то ли ярости.

— Тряпка, а не мужик.

Сыплю оскорблением за оскорблением, и в какой-то момент Вестар не выдерживает всей этой грязи, которую я выплескиваю на него, и кидается в мою сторону с ревом. Мохнатым чудовищем бросается на прутья, протягивает ко мне когтистую лапу, но до меня не достает. Почти копия Ивара. Глаза лишь посветлее. Разевает пасть, слюни ручьем, и стены сотрясаются от его рыка.

— Шлюха тупая! А ну, иди сюда!

— Если с тобой и кто-то спит, то только из жалости.

— Ауч, — Мариус кривится. — Жестоко, юная леди.

— Да я тебя в таких позах отымею, мерзавка!

Прутья над попытками Вестара прорваться ко мне с угрозой поскрипывают. Если они не выдержат его напора, то меня не ждет ничего хорошего, но я не убегаю.

— А я посмеюсь над твоими потугами, — отвечаю со лживым спокойствием.

И теперь уже не чудище кидается на прутья, а взбешенный волк. Большой, пушистый и очень злой. В бессилии перед железом, он грызет его, а затем замирает, удивленно глядя на меня глазами, что светятся холодным сиянием.

— Вот ты какой, Вестар, — клоню голову набок.

Разжимает челюсти и с открытой пастью отступает от прутьев, навострив уши. Затем отплевывается, облизывается и кружится вокруг своей оси, в изумлении разглядывая пушистый хвост. Садится и опять смотрит на меня.

— Если бы я знал, что ты ждешь унижений… — ехидно начинает Мариус, и Вестар в злобе огрызается на него. Чародей пожимает плечами. — Понял, молчу.

Подхожу к камере, сажусь на корточки и протягиваю руку между прутьев:

— Дай я тебе поглажу. За ушком почешу.