— Я всегда хотела быть с тобой, — скажет Гриза, — но была… — она нахмурится и сердито прошепчет, — той еще гадиной.

***

В нетерпении откладываю лист исписанный острым почерком, а на другой странице нахожу лишь пару строк:

“И жили они долго и счастливо.

Тут меня покинуло вдохновение, миледи.”

— Да чтоб тебя, — зло рычу я, и на бумаге проступают новые строчки.

“А нет. Они девочку удочерили. Пару недель назад кто-то подкинул на порог булочной новорожденную девочку. Думаю, проблемы будут. Саймон — рыжий, Гриза — черненькая, а у этой волосики на макушке белые, как снег. Ой, не знаю, как будут выкручиваться.”

Только хочу отложить лист с возмущениями, что этот старый прохвост мог написать, как беловолосую сиротку назвали, и на бумаге появляется:

“Тинара”

В библиотеку врываются с рыком Анрей и Эрвин. Хвостатые, пушистые и неуклюжие. Сбивают друг друга с лап, накидываются, катаются по полу и пролетают по всей библиотеке двумя белыми молниями.

— Отвали! — урчит Эрвин, и Анрей вырывает из его пасти дохлую курицу, чтобы затем броситься с трофеем к дверям прочь от разгневанного брата.

Ивар меланхолично отмахивается от перышка и переворачивает страницу.

— Мальчики! — повышаю я голос.

Резко тормозят, теряют равновесие, падают и вскакивают на лапы, навострив уши.

— Что вы устроили?

— Мы вас не заметили, — Эрвин облизывается.

— Угу-мф, — соглашается Анрей, не выпуская курицу из пасти.

— Откуда курица? — щурюсь я.

Переглядываются, и я сердито продолжаю:

— С кухни стащили?

Молчат. И это уже не в первый раз, когда они устраивают набеги на кухню и пугают Дазу, которая обещает пушистым охламонам завязать хвосты в узлы.

— Верните курицу, — Ивар переводит взгляд на сыновей."

"Разве дикие подростки станут слушать отца? Они сами с усами, и не готовы расставаться с пернатой игрушкой.

— Даза ее выкинет, — Эрвин недовольно прижимает уши и обнажает резцы, — потому что она вся в слюнях.

— И у нее полно других куриц, — Анрей выплевывает тушку несчастной птицы. — Она даже не заметит.

— Заметит, — Ивар хмурится.

— Да она опять там записочки от Жреца читает и хихикает, — Эрвин кривится.

— И пирог у нее точно сгорит.

Анрей тянет носом воздух и фыркает:

— Уже сгорел, — смотрит на Ивара, — не до куриц ей сейчас.

Ивар откладывает книгу, встает и бесшумно подходит к сыновьям. Подхватывает мертвую курицу и шагает к дверям.

— Папа, — разочарованно тянет Эрвин. — Ты все портишь.

— Бегом в лес, — сдержанно отзывается Ивар. — Ждите меня у Кривой Сосны. Пойдем на оленя.

Анрей и Эрвин недоверчиво переглядываются, а затем срываются с восторженными подвываниями с места. Чуть не сбивают Ивара с ног, который терпеливо пропускает их вперед.