И Ивар боится, что он сейчас услышит уничижительный и презрительный смех, после которого я уйду, вскинув подбородок и подхватив юбки. И на игры в лесу и ромашки в шерсти после такого можно не рассчитывать, а ему очень этого хочется.

— Я… — пальцы дрожат, сердце то учащает бег, то замедляет, и я отступаю шаг за шагом, пытаясь выровнять дыхание, — я к такому еще не готова…

Лишь бы не споткнуться и не упасть. Лорд Северных Лесов изъявил желание быть хорошим мальчиком и ждет солнечных прогулок по Лесу, который сейчас вместе с замком затих и впитывает наши выдохи и вдохи.

— Илина… — мягко и бесшумно шагает ко мне, и его глаза разгораются желтым огнем.

Я торопливо сворачиваю на лестницу. В любой момент сердце пробьет ребра и выпрыгнет из груди прямо на каменные ступени.

— Хороший мальчик… — шелестит старческий голос.

К стене привалился Верховный Жрец и разглядывает в пальцах сухую веточку, на которой раскрываются три маленьких зеленых листочка. Переводит на меня взгляд:

— Как сказал, а?

Зло округляю глаза и хочу его заткнуть, но в следующее мгновение цепенею под волной озноба, когда нутром улавливаю вой охотников.

— Свечная Ведьма схвачена, — Верховный Жрец с улыбкой вкладывает веточку мне за левое ухо. — И у меня на эту дрянь давно планы зрели. теперь не отвертится.

Глава 55. Будешь среди своих

— Я лишь успокаивала твоего зверя, — говорит Гриза и прямо, без тени сожаления или стыда смотрит в глаза Ивар.

Она сидит на полу главной залы, растрепанная и красивая. Сейчас в своем поражении она непростительно хороша и мне, как женщине, обидно и завидно. И бесит ее очаровательная стервозность в глазах.

— И человеком ты хотел быть со мной.

— Я не думаю, что тебе стоит присутствовать при этом разговоре, — косит на меня взгляд Вестар, который стоит по левую сторону от молчаливого Ивара. — Ничего умного она не скажет…

— Пьяница, повеса, завсегдатай борделей внезапно снискал расположения старшего брата? — Гриза переводит на него высокомерный взор.

— Не уверен, что снискал, — Вестар скалится в улыбке, — но я очень стараюсь.

— Ты такой жалкий, — кривится она

— Куколка, меня подобное не трогает. Каждое из всех существующих оскорблений я уже слышал в разных вариациях.

— Эти твоих рук дело? — Ивар устало швыряет на пол к коленям Гризы письма, в которых мы с Вестаром страстно и откровенно любим друг друга.

— Нет.

Лжет. Я замечаю в ее глазах темное злорадство и презрение, и тихо спрашиваю:

— Зачем? В чем смысл?

— Я была с ним до тебя, — вот теперь она смотрит на меня с открытой враждебностью и ненавистью. — И он должен быть со мной. Я была терпеливой, ласковой, понимающей… И в итоге меня вышвырнули! — повышает голос, — по прихоти зверя! Я потеряла все, а ты, — переводит взгляд на Ивара, — остался при жене, детях.