Не спорю, заводят, что аж дым из ушей, но за ними должны последовать стол, разорванная одежды и крик. Крики Вики.

— Черт, — сжимаю кулаки и закрываю глаза.

Несколько минут медитирую и выезжаю за ворота. Отвлекаюсь на дорогу, светофоры, знаки, и возбуждение отпускает меня, однако только стоит зацепить мыслями образ моей ненаглядной жены, как меня начинает накрывать.

— Да куда ты прешь, урод?! — рявкаю я на белый хэтчбек, который нагло меня подрезает, и бью ладонью по рулю.

Нагнать, вытащить из машины и отмудохать. Из меня прет агрессия. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Все внимание на дорогу и тихую музыку. Я спокоен и умиротворен, но это не помогает.

Всю дорогу я-то рычу, то клокочу, то матерюсь, и неважно: соблюдают или не соблюдают правила дорожного движения другие водители. Меня всё бесит, раздражает и нервирует.

С ругательствами и матерками паркую машину во дворе унылой многоэтажки. Пять минут сижу в тишине, затягиваю галстук и выхожу. Ничего примечательного. Типичная детская площадка, газончики с печальными полудохлыми цветами. В принципе, неплохо. Не бизнес-класс, конечно, но чистенько, дворник сердитый метет крыльцо у одного из подъездов.

— Какая тачка, — в нескольких шагах останавливается на электросамокате угловатый подросток с огромным красным прыщом на носу. Переводит на меня взгляд. — А я тя тут не видел раньше.

— Шуруй отсюда.

— Я бы тебя по тачке запомнил, дядь, — щурится. — К шкуре что ли какой приехал?

Я молча приподнимаю бровь. Улыбается, обнажая крупные зубы в брекетах.

— Я даже знаю к какой.

— Да ты что?

— Ага, — трет нос. — Вчера угорали над телкой, которая устроила тут шоу со слезами, криками на грузчиков и жалобами подружке по телефону.

Задница у нее, конечно, огонь. Мы заценили.

Тужится, нарывается на неприятности и играет уличного альфача, брекеты которого оплатили его родители.

— А че ты ее сюда-то притащил, — окидывает меня оценивающим взглядом, затем кивает на машину. — При деньгах же. Или ты просто водила?

— Не твоего ума дело, — прячу руки в карманы и неторопливо шагаю ко второму подъезду.

— А зовут-то ее как? — едет за мной.

— Так понравилась?

— Я могу за отдельную плату палить, будет ли еще к ней кататься на рандеву.

— Ты и такие слова знаешь?

— Я так-то умный, — хмыкает.

— Пять тыщ в неделю, дядь, и будешь обо всем в курсе. Двадцать за то, чтобы морду начистить новому хахалю.

— Ты-то и начистить? — удивленно оглядываюсь.

— Так я не один буду. По пятере на каждого, — уходит на самокате влево и резко равняется со мной. — У меня все продумано.

— А потом на малолетку загремишь, — сворачиваю к подъезду, — а тем, у кого брекеты там тяжко.

Недовольно фыркает:

— Ну, как знаешь, дядь, но твою телку тут без внимания не оставят.