Офицер опять не удосужился дать какие-либо объяснения, вместо этого кивком показал служивым на чемоданы. Мужчины в форме живо подорвались исполнять приказ.

С мерзким, опустошающим душу чувством, пришлось наблюдать, как мои тщательно сложенные платья бесцеремонно вытаскивали, трясли и бросали на пол. Дошла очередь и до нижнего белья, которое неизбежно оказывалось в общей куче валяющихся вещей.

Я была настолько поражена происходящим, что не нашла в себе сил возражать или хотя бы банально поинтересоваться: что они ищут? Медленно пройдя по комнате, я присела на кровать, так как на «ватных» ногах стоять сложно. Сейчас думала лишь об одном: «Скорей бы это всё закончилось! Как только все уйдут, я приму ванну и лягу спать. Поиск работы на сегодня откладывается»."

"Увидев в руке мужчины сверкающую брошь, которую он вытащил из внутренних недр чемодана, широко раскрыв глаза, я в ужасе уставилась на неё. Как она туда попала? У меня нет таких дорогих украшений! Все мои украшения – это в основном заколки и ленты для волос. Все они хранились в отдельной шкатулке, которую служивые небрежно открыли и рассыпали всё содержимое на кровать рядом со мной.

Страж порядка отдал брошь командиру, а тот, поднеся ювелирное изделие ближе ко мне, спросил:

– Ваша?

– Нет, – честно призналась я.

Мужчина криво ухмыльнулся и издевательским тоном произнёс:

– Конечно не ваша. Вы её украли.

– Неправда! – вскрикнула я, резко поднявшись.

– Ну да, сейчас будешь говорить, что тебя подставили, – вдруг перешёл он на «ты», как будто говорил с преступницей, не достойной уважения.

– Но это так! – возмутилась я, прокручивая в памяти последнее общение с леди Мирандой. Это только она могла сделать, больше некому. Ну что тут сказать – неожиданно, даже от неё. Насколько же сильно она меня ненавидит, что даже опустилась до такого мерзкого поступка!

Офицер лишь хладнокровно ответил:

– Разберёмся. – Обратившись к подчинённым, приказал: – Арестовать!

На мои запястья со щелчком нацепили наручники и повели к выходу. Я не знала как себя вести, так как была в прострации. Очень не хотелось верить, что это всё происходит со мной. Наверное, я сплю. Да! Это дурной сон! Скоро проснусь и всё будет как прежде. А вот где проснусь: в этом мире или в моём? Без разницы. Готова быть где угодно, только не в этой гостинице и не в тюрьме.

Меня привезли в участок и сопроводили в подвал: длинное, сырое и душное помещение. Стойкий запах гнили и сырости заставил поморщиться. По обе стороны находились тесные пустые, тёмные камеры, разделённые друг от друга перегородками, а одна стена, где находились двери, была решетчатой с вертикальными прутьями. Таким образом камеры больше походили на клетки для зверей, а не для людей.