Шагнув к сумке, я дрожащими руками выудила оттуда связку ключей и вложила в открытую ладонь мужа.

- По разводу - жду тебя в понедельник в девять утра возле ЗАГСа. Если не приедешь - ничего не изменится. Нас все равно разведут через суд. Будешь наяривать - заблочу. В дом не суйся - охрана не пустит. Все, я уехал.

А потом просто ушел. И дверь за собой запер. Тихо и осторожно. Наверное, я до конца жизни запомню этот тихий звук. Отнявший у меня последние силы звук тихо закрывшейся двери больничной палаты.

Соскользнув на пол, я разрыдалась.

Я брела по улице не разбирая дороги. Одолевала слабость. Тянул живот и слегка кружилась голова. Но физический дискомфорт был даже к лучшему. Потому что не будь его, я бы сомневалась, что жива. Что не сдохла там, в этой палате. Дорогой палате частной клиники, в которую привезли жену бизнесмена Александра Борисенко и которая Тане Ильиной не по карману.

Моя банковская карта оказалась заблокирована, а имеющейся налички не хватило чтоб заплатить за пребывание в клинике и купить назначенные врачом препараты. Каким-то чудом в одуревший от горя мозг сумела прийти идея сдать в ломбард украшения с себя. Благо тот находился недалеко от больницы.

За серьги мне дали вполне неплохую сумму. Жаль, обручальные кольца на палец уже не налезали, а ювелиру я их не отнесла увеличить потому, что надеялась суметь похудеть. Они остались в доме ублюдка-Саши. И, может быть, совсем скоро перекочуют на палец к Лике. А что, Саша же очень экономный. От одной “молоденькой и стройной” к другой.

А так бы у меня больше денег было и ублюдку этому хоть какая-то месть.

Ну и ладно.

Холодно. Уже темно. Куда идти? В отель? Да, так и сделаю.

Сев на скамейку, я разблокировала смартфон и поискала более-менее приличный отель. Не привычный дорогой, а просто нормальный. Пора привыкать к другой жизни. Пора? Привыкать к чему-то, адаптироваться - я не хотела. Бороться не хотела. Жить…

Зачем?

Попав номер, я рухнула на кровать. Почти сразу вырубилась и открыла глаза только следующим утром из-за льющегося в окно солнечного света. Он неприятно резал глаза, но встать на ноги чтоб задвинуть шторы не было сил. Сил вообще почти ни на что не было. Только чтоб укрыться с головой и рыдать в подушку. Сколько их может быть этих слез? Когда они уже закончаться? Когда уже станет хоть немного легче? Хоть немного стихнет боль от потери моего малыша… На ее фоне боль от Сашиного предательства так, булавочный укол.

Телефон разрывался где-то в сумке, но я и не думала смотреть кто звонит. Даже просто выключать не собиралась. Пусть…

Я засыпала. Снова просыпалась. Рыдала. Так, что в какой-то момент от глаз одни только щелочки остались. Веки опухли, как у какой-то алкашки. Ну и пусть. Я не хотела видеть этот мир…

Темнота. И тишина.