Трудно найти что-то более глубокое, чем моё раскаяние, и более крепкое, чем моя любовь к тебе, Аурелия. Мне жутко тревожно, и с замиранием сердца я жду твоего решения. Пока же упование на твою благосклонность даёт мне силы двигаться, работать, общаться — хоть как-то жить.

Лелею надежду увидеть тебя в скором времени во дворце. В конверте на пригласительный карточке ты найдёшь подробности предстоящего мероприятия. Хочу видеть тебя, твою милую, очаровательную, кроткую улыбку. Но если решишь иначе и не приедешь, то знай — как только торжество закончится, я мигом примчусь домой. К тебе.

Как бы ни сложилось, до скорой встречи! Твой навеки Р.»

С коротким вздохом я отложила письмо. «Значит, возвращается. И разговора нам не избежать. Через сколько будет заметен живот? Сколько я смогу скрывать своё состояние? И надо ли?»

Ещё ничего для себя не определив, не приняв никакого решения, я достала карточку. «Пять, ровно пять дней до торжества».

Вернее всего посоветоваться с Милли, но я не хотела. Она права, я должна решить всё сама. Тем более придётся признаться, откуда вдруг ребёнок — я так и не рассказала ей о тех ночах, что провела с Флорианом после расставания.

Я шагнула к большому окну. День выдался прохладным, пасмурным. Треск поленьев в камине смешивался с настойчивым шёпотом ветра за окном. Больше всего на свете хотелось пойти шить чепчики и распашонки, самые лучшие, самые красивые в мире, но это уж явно намекнуло бы на мою беременность. Как бы ни хотелось сосредоточиться на себе, раствориться в новых ощущениях, отгородиться от всех проблем, но пора было становиться взрослой и брать ответственность за свою судьбу. «Ведь пройдёт немного времени, и я буду отвечать уже за две жизни. Каким он будет, мой ребёнок? Что ему достанется от отца, а что от меня?» Я вспомнила, какими маленькими рождаются младенцы, и нестерпимо захотела увидеть крошечные пальчики своего сыночка, заглянуть в его личико, прижать к груди беспомощного малютку. Так сильно, что будущие месяцы беременности казались мне теперь вечностью.

«Жду нашей встречи, малыш, — прошептала я, поглаживая живот. — А пока огорошим твоего папочку. Или нет. Посмотрим, заслужил ли он новость о тебе».

Глава 42

Корсет с открытой шнуровкой плотно обхватывал тело, а летящая юбка из органзы и шифона красивыми крупными волнами ниспадала к полу. Это белое платье я сшила одним из первых, но ещё ни разу не надевала: считала его излишне простым, но именно сейчас мне хотелось чистого силуэта, нежности, женственности. Из украшательств только пояс, расшитый жемчугом, да драпировка на корсете. Вырез лодочкой и спущенные рукава из мягкого кружева придавали утончённости, плавности линиям.