Равнодушно мажу взглядом мимо девушки с рюкзаком курьера, и щелкаю пальцами:

— Себе оставь. Не мешай, когда взрослые дяди разговаривают.

Возвращаю внимание к прерванной беседе, краем глаза замечая, как девчонка подходит к мерсу и запихивает деньги под дворники.

«Извините», — скорее даже читаю по губам, чем слышу.

Раздосадованный заминкой, тру переносицу:

— Я не собираюсь жениться. Пока не собираюсь. Да и Сабине надо закончить универ, потом эти её показы…

— А кто говорил об Алиевой? — батя слишком задумчиво смотрит на стекло, по которому вниз стекают грязные ручейки от прицепленных купюр. — Ты женишься не на Сабине, а… Например, на ней.

Кивок Юрьича завершает этот сюр. Наигранно смеюсь тупому розыгрышу. Не прощаясь, отряхиваю рукава куртки и распахиваю дверь в салон, откуда приятно тянет тёплым воздухом.

— Я не шучу, Захар. Завтра же принесёшь мне папку, в которой будут все данные по этой девчонке.

Глава 01

POV Лиза Суворова.

— Мам, я дома! — кричу из тёмной прихожей, аккуратно разуваясь и ставя промокшие ботинки на тряпку у порога.

Несколько секунд тру ладони друг об друга, согревая, и только потом расстёгиваю куртку, с которой на пол успела натечь небольшая лужица.

Свет включать неохота. Я же знаю, что не увижу ничего хорошего, а после беготни по холоду мечтается об одном — ужине и горячей ванне.

Но сначала придётся все-таки зажечь свет и, вздохнув, достать из крошечной кладовки ведро с тряпкой.

Набираю воду, стараясь не забрызгать стены, и намываю пол до блеска. Когда уже заканчиваю, поднимаясь с колен, из кухни выходит мама и сухо приветствует.

— Три минуты, Лиза. Где ты была?

Очень хочется закатить глаза и не отвечать, но я знаю, что будет хуже.

— Транспорт, мам. На улице дождь, автобус задержался. Я так замёрзла, — показываю кисти рук, покрывшиеся противными цыпками. — Бежала бегом две остановки, чтобы не опоздать.

— Плохо, Лиза, — цедит мама, недовольно рассматривая мой растрёпанный вид. — Ещё одна задержка, и я поставлю вопрос о возможности твоей подработки.

Покорно киваю, быстро собирая остатки влаги с пола, и бегу выливать ведро.

Боже! Кто бы знал, как я мечтаю о швабре! О банальной швабре, чтобы не ползать каждый вечер на коленках, натирая старый линолеум. Но у моей родительницы своеобразный взгляд на многие вещи."

"«Ни с кем нельзя дружить. Дружба — проявление слабости», — с самого детства внушалось мне, и к девятнадцать годам у меня нет ни одной подруги.

«Мальчики завлекают девочек, а потом их бросают. Никаких кавалеров», — и вокруг меня образовался вакуум.

«Девочка обязана учиться только на отлично», — и я ночами сидела и зубрила, зубрила, зубрила.

Нельзя множились со скоростью света, а я всё больше уставала от запретов, пока полностью с ними не смирилась.