И, хотя это был всего лишь искусно созданный портрет, эти глаза заставили меня невольно содрогнуться.

А затем вдруг раздался голос:

— Вот и блудный сын вернулся, да еще и с приятным подарком. Что ж, добро пожаловать домой!

Я перевела взгляд на стоявший неподалеку ярко-желтый диван, откуда доносился голос. Вот только оказалась совсем не готова к увиденному.

***

Даррен Рааф

Едкий запах гари и дыма проник в ноздри, заставляя пробудиться от беспамятства. Стоило только пошевелиться, как все тело пронзила сильнейшая боль, будто меня поразил разряд молнии.

Однако это не шло ни в какое сравнение с болью от предательства. Та, кому я даровал новый шанс, кому в прежние времена готов был без раздумий доверить собственную жизнь, безжалостно отобрала ее. Но если так, почему я еще дышу?

Взгляд сфокусировался на израсходованном Кольце Духов, покоившемся на бесформенной кучке пепла — это было все, что осталось от Фабии. Она предала меня и поплатилась за это всем, что имела. Но почему-то вместо злорадства я испытываю лишь сожаление…

Возвращая к жизни аномалии, мы, Вороны, берем на себя ответственность за них. Потому привязать их к себе и своей воле, сделать подконтрольными нам фамильярами это вовсе не прихоть, а мера необходимости, которая исключает риск того, что от их действий пострадает кто-то посторонний.

Что ж, вероятно, я слишком увлекся. Ошибся. Так хотел, чтобы они больше походили на нормальных людей, а не бездушных марионеток. Дал им слишком много свободы. А в результате, сначала меня ослушалась Ирида, едва не разрушив весь план, который я готовил долгие недели, а теперь еще и Фабия ударила в спину…

Что я упустил? Неужели все это время, сам того не осознавая, я настолько изнывал от одиночества, что так легко впустил их в свое сердце? Они практически заменили мне семью… А теперь их больше нет."

"“Она забрала вас у нас, господин, присвоила себе. Вам больше никогда не стать прежним, поэтому… Вы должны переродиться вместе с нами, чтобы все стало как раньше. Мы снова будем едины: вы, я и остальные…”

Последние слова Фабии все еще звучали у меня в голове, будто насмешка над моей наивностью, сливаясь с эхом взрыва, заставившего содрогнуться целую башню. Я искренне верил, что другие маги, служащие королю, являются моими главными врагами, и не заметил тех врагов, что взрастил я сам. Теперь у меня не осталось никого, кому бы я мог доверять.

Кроме Литы.

Какое-то время вдалеке еще звучали голоса испуганных студентов, но вскоре затихли и они. Все поглотили собой треск огня и пугающее безмолвие магической метки. Если бы с Литой случилась беда, я бы обязательно почувствовал. Что угодно: страх, боль, замешательство — любые сильные чувства передались бы и мне.