И как показала жизнь, таких людей мало, даже если думаешь, что живешь именно с таким, – я задумчиво набрала в ложечку мороженого, бросила его в кофе и стала наблюдать, как оно тает и превращается в пенку.

– Не все такие, даже если твой опыт говори обратное, – Игнат повторил мое движение и, попробовав, удивленно хмыкнул. – Это, оказывается вкусно. Вот странно, что я до сих пор так не пробовал, только в прикуску.

– Ты когда говорил не про всех, себя имел в виду?

– Конечно, кого же еще? – улыбнулся он мне. – Мне можно верить.

– Вот ты знаешь, когда мне так говорят, то уже становится подозрительно.

Посмотрим, жизнь покажет, – я ему мило улыбнулась.

– Все-таки ты колючий ежик, – вздохнул он. – Всё, бросаю тебя на некоторое время на произвол судьбы. Найдешь, чем заняться?

– Да, не беспокойся, я погуляю и позагораю около бассейна.

– Если что, Леонид в каюте команды, а я – в своей, она прямо напротив твоей каюты, помнишь?

Я кивнула и махнула рукой, – иди, мол, разберусь. Он кивнул мне в ответ и вышел. А я спокойно допила кофе, доела мороженое, гоня мысли о Стасе и о том, что рано или поздно придется ответить на его звонок. Но не сегодня.

Сегодня я хочу насладиться тем, что нахожусь на такой яхте, что мне не нужно ничего решать, делать, к чему-то готовиться. Сегодня я буду овощем, имею полное право. Поэтому я отправилась в свою каюту, чтобы переодеться в купальник и позагорать около бассейна.

Проходя мимо капитанской каюты, кажется так ее назвал Игнат, я услышала его резкий голос. Невольно притормозила, услышав свое имя.

– Кто она вообще, эта Галя? Откуда ты ее откопал? – услышала я вопрос Леонида. И он был задан так пренебрежительно, что меня обдало жаром от стыда.

– Притормози.

И давай сразу договоримся, что о Гале ты говоришь в более уважительном тоне, понял? – Игнат говорил тихо, но зло.

– Да понял, понял. Но ты же понимаешь, что она совершенно не вписывается в наш круг? А что ты скажешь Анжеле?"

"– А почему я должен ей что-то говорить? И так называемый наш круг – это что вообще такое?

– Ой, прекрати. А по поводу Анжелы. Разве твой отец не объявил о вашей помолвке на своем юбилее?

Дальше я не стала слушать, мне хватило и услышанного. Искренность и честность, говорите, господин Зверев? Я горько усмехнулась и почти побежала в свою каюту.

Глава 22

Я закрылась в каюте, в надежде, что меня никто в ближайшее время не будет искать и дергать. Уже совсем не хотелось ни загорать, ни отдыхать, ни вообще находится на этой проклятущей яхте. И вот о чем я думала, когда соглашалась? Ясно было с самого начала, что я не вписываюсь, как сказал Леонид. И ведь так мило и дружелюбно улыбался мне прямо в глаза, лицемер. Неужели и Игнат такой же?

Я сбросила туфли и с ногами забралась на кровать, свернувшись калачиком. Хотелось плакать, но слез не было.